Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– Но как это произошло? – воскликнула она. – Расскажите скорей, монсеньор! Когда он покончил с собой?

– Во вторник, детка, на суаре у мадам дю Деффан.

– Вот как? – хладнокровно сказала Леони. – А почему?

– Я решил, что он достаточно побезобразничал на земле.

– Так это – ваших рук дело! Я так и знала, что это вы с ним разделались! – с ликованием воскликнула она. – Вы сделали так, чтобы он умер!

– Да, малыш.

– А Руперт там был? А леди Фанни? Ох, как Руперт, наверно, доволен!

– В меру, дитя мое. Такого злорадного восторга, который охватил тебя, он не выказал.

Она взяла его за руку и доверчиво посмотрела на него.

– Но он же был настоящим кабаном. А теперь расскажите. Как все это случилось? Кто там был?

– Мы все там были, малыш, даже Марлинг и Меривейл. Кроме того, была чета де ла Рок, д’Эгиньоны, Сен-Виры, включая Армана, Лавулер, д’Анво, в общем, весь парижский свет.

– А леди Фанни и остальные знали, что вы собираетесь убить этого кабана, монсеньор?

– Малыш, только не говори всем и каждому, что его убил я.

– Не стану, монсеньор. Но они знали?

– Они знали, что я в тот вечер нанесу удар. И все были чрезвычайно кровожадны.

– В самом деле? И даже господин Марлинг?

– Даже он, – кивнул Эвон. – Дело в том, детка, что они все тебя любят.

Леони покраснела.

– О!.. А во что вы были одеты, монсеньор?

– Вот вам типичный женский ум, – проговорил герцог. – На мне был шитый золотом камзол, малыш, и изумруды.

– А, знаю. Это очень красивый наряд. Продолжайте, монсеньор.

– Руперт и Хью стояли у дверей. А Меривейл занимал Сен-Вира светской беседой. Леди Фанни взяла на себя твою мать. Я рассказал им твою историю, малыш, – вот и все.

– Экий пустяк! – воскликнула она. – И что случилось потом?

– Твоя мать впала в истерику. Видишь ли, дитя мое, я намекнул, что ты утопилась. Тогда мадам де Сен-Вир закричала, а Сен-Вир, поскольку жена его выдала, застрелился.

– Как это все было, наверно, очень интересно, – заметила Леони. – Как обидно, что меня там не было. Мне немного жаль мадам де Сен-Вир, но я рада, что этот кабан умер. Что же теперь станет делать виконт? Он, наверно, очень огорчен.

– Да нет, не очень, – ответил герцог. – Твой дядя, несомненно, позаботится о нем.

У Леони засияли глаза.

– Потрясающе – теперь у меня есть семья! А сколько у меня дядей, монсеньор?

– Точно не знаю, малыш. Со стороны отца у тебя один дядя. И одна тетя, которая замужем. А со стороны матери у тебя, по-моему, несколько дядей и, может быть, еще куча теток и двоюродных братьев и сестер.

– Во всем этом так трудно разобраться, – сказала Леони, покачав головой. – И вы все время об этом знали? Откуда? И почему не сказали мне?

Герцог опустил глаза на свою табакерку.

– Я выкупил тебя у твоего брата, потому что заметил, как ты похожа на Сен-Вира. Я хотел использовать тебя как орудие… чтобы наказать его за старое оскорбление.

– И вы поэтому взяли надо мной опекунство и так много мне всего подарили? – упавшим голосом спросила она.

Он встал и подошел к окну.

– Не совсем, – сказал он без обычной ленцы в голосе.

Леони с надеждой посмотрела на него.

– Может быть, еще и потому, что я вам немного понравилась, монсеньор?

– По прошествии некоторого времени. Когда я тебя лучше узнал, девочка.

Леони мяла в руках платок.

– А я теперь… вы мне позволите остаться вашей воспитанницей?

Он помолчал, потом сказал:

– Дорогая, теперь у тебя есть мать и дядя, которые будут заботиться о тебе.

– Да? – спросила она.

Профиль герцога был суровым.

– Они будут хорошо с тобой обращаться, девочка, – размеренно произнес он. – Ты не можешь быть моей воспитанницей, когда у тебя есть мать и другие родственники.

– А зачем они мне? – горестно спросила Леони.

Герцог даже не улыбнулся.

– Ты им нужна.

– Разве? – Леони встала. Ее глаза потускнели. – Они меня не знают, монсеньор.

– Они – твоя семья, дитя мое.

– Они мне не нужны.

При этих словах он повернулся, подошел к ней и взял за руки.

– Дорогая, поверь мне – тебе лучше всего жить с ними. И когда-нибудь ты встретишь человека моложе меня, который сделает тебя счастливой.

Две огромных слезы выкатились из глаз Леони. Она жалобно посмотрела на герцога.

– Пожалуйста, не говорите со мной о замужестве, монсеньор, – прошептала она.

– Детка… – Он сжал ее руки. – Ты должна забыть меня. Я тебе не подхожу. Постарайся не думать обо мне.

– Монсеньор, я никогда и не надеялась, что вы на мне женитесь, – бесхитростно призналась Леони. – Но… если я вам нужна… хотя бы на время… возьмите меня… пока я вам не надоем.

Наступила тишина. Затем герцог заговорил непривычно жестким тоном:

– Ты не должна так говорить, Леони! Тебе понятно?

– Извините, – проговорила она. – Я не хотела вас рассердить, монсеньор.

– Я не сержусь, – заверил он. – Даже если бы такое было возможно, Леони, я не хочу, чтобы ты была моей любовницей. Я тебя слишком для этого уважаю.

– Но не любите? – по-детски спросила она.

– Я тебя очень люблю – потому и отказываюсь на тебе жениться, – сказал он, отпуская ее руки. – Это невозможно.

Леони молча стояла, глядя на красные пятна, которые его пальцы оставили у нее на руках. На ее лице играла легкая улыбка.

– И вы хотите отвезти меня к матери и дяде, которых я не знаю?

– Да, – коротко ответил он.

– Тогда, монсеньор, я лучше останусь здесь. Раз я вам не нужна, я не вернусь в Париж. Я так решила. Вы меня купили, монсеньор, и я буду принадлежать вам до самой смерти. Я вам это уже говорила. Помните?

– Я помню каждое твое слово.

– Монсеньор, я не хочу вас обременять. Вы устали, вам не нужна воспитанница – и я лучше расстанусь с вами, чем стану дожидаться, пока вам совсем надоем. Но в Париж я не поеду. Я не могу! Мне будет… хорошо здесь с господином де Бопре. Но мне невыносима мысль, что я вернусь в тот мир, где жила с вами, но буду там одна.

Герцог бросил на нее пытливый взгляд. Она заметила, что его рука так сжимала табакерку, что у него побелели костяшки пальцев.

– Детка, ты совсем меня не знаешь. Ты создала мифическое существо в моем образе и воздвигла его на пьедестал. Но это – не я, малыш. Я тебе много раз говорил, что я никакой не герой,