Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– Да когда это Джастин кого-нибудь извещал о своих делах? Вот увидишь – он ведет свою игру, и помощь ему не нужна. И он никого не станет посвящать в свои планы. Мы в этом убедились во вторник, – с усмешкой напомнил он. – Он любит окружать себя тайной, – от этого никуда не денешься.

Лакей доложил, что пришел лорд Меривейл.

– Все еще ничего? – спросил Энтони.

– Увы, нет.

Руперт подвинулся на диване, чтобы освободить место Меривейлу.

– Фанни совсем приуныла, – сказал он. – А я ей твержу, чтобы она больше доверяла Джастину. – Он погрозил сестре пальцем. – Он же выиграл все взятки в этой игре – не может быть, чтобы проиграл последнюю. Это совсем не похоже на Джастина.

– Пожалуй, я склонен согласиться с Рупертом, – кивнул Меривейл. – Я тоже постепенно уверяюсь во всемогуществе Эвона.

– Он очень опасный человек, – серьезно произнес Марлинг. – Я не скоро забуду это суаре.

– Прекрати, Эдвард, – сморщился Руперт, – тебе бы только тоску на людей нагонять.

Фанни вздрогнула.

– О, Эдвард, не говори о том вечере. Это было ужасно!

– Я не хочу дурно говорить о мертвых, – сказал Давенант, – но в этом была справедливость.

– Да, черт возьми, – и Джастин блестяще это обставил. Я так и вижу, как он там стоит: точь-в-точь палач. В нем было что-то дьявольское. Я помню, как меня мороз по коже продрал.

Дверь отворилась.

– Обед подан, мадам, – с поклоном доложил лакей.

Фанни встала.

– Вы пообедаете с нами, граф? А вы, Энтони?

– Я злоупотребляю вашим гостеприимством, – возразил Арман.

– Да ладно тебе, – одернул его Руперт. – Ты злоупотребляешь не столько гостеприимством Эвона, сколько нашим терпением.

Фанни засмеялась.

– Наглый мальчишка. Граф, дайте мне руку. Мне просто страшно оказаться в обществе стольких мужчин.

– А как же мадам? – спросил Марлинг.

– Ей подадут обед в комнату. Я никак не могу убедить ее обедать за общим столом. Да, по-моему, ей и лучше одной.

Они прошли в столовую и сели за длинный стол: Фанни на одном конце, а Марлинг на другом.

– Я боюсь нос из дома высунуть, – пожаловался Руперт, встряхивая салфетку. – Где ни покажешься, везде набрасываются и требуют новостей.

– Да, никто не верит, что мы знаем не больше их всех, – поддержал Давенант.

– И в дом идут непрерывным потоком люди, и все спрашивают, цела ли Леони, – сказала Фанни. – Сегодня уже были Конде, Ришелье и де ла Роки. Девочку ждет радушный прием, когда… если она вернется.

– Типун тебе на язык, Фанни! – воскликнул Руперт. – Будешь пить кларет, Тони?

– Нет, я предпочитаю бургундское.

– Я перестала отвечать на письма, – призналась Фанни. – Очень мило, конечно, что все так озабочены судьбой Леони, но у меня нет сил отвечать на столько писем.

– Озабоченность здесь ни при чем – все просто сгорают от любопытства, – фыркнул Руперт.

– Арман, а что стало с де Вальме, то есть Боннаром?

Арман положил вилку на стол.

– Можете себе представить – мальчишка прямо-таки рад, – сказал он. – На суаре у мадам дю Деффан он ничего не понял. Но, когда я ему все объяснил, как вы думаете, что он сказал?

– Мы не знаем, – признался Руперт. – У нас и своих загадок довольно. Не морочь нам голову еще одной.

– Руперт! – одернула его Фанни. – Какой ты грубиян!

– Он сказал: наконец-то у меня будет ферма! – закончил Арман. – Вы можете себе представить такое?

– Нет, – сказал Давенант. – И что?

– Разумеется, я куплю ему ферму и положу на его счет определенную сумму денег. Я спросил его, не предпочтет ли он остаться в Париже, и обещал свое покровительство. Но он и слушать об этом не хочет. Он, видите ли, ненавидит городскую жизнь.

– С ума сошел, не иначе, – заключил Руперт.

Вдруг Меривейл вздрогнул и прислушался.

В холле раздавались голоса. Обедающие вскочили на ноги и с затаенной надеждой посмотрели друг на друга.

– Кто-то еще приехал узнать про Леони, – предположила Фанни. – Кто бы…

Дверь распахнулась, и на пороге появился герцог Эвон в сапогах со шпорами и в сером дорожном плаще. Рядом с ним, держась за его руку, стояла Леони с раскрасневшимся сияющим лицом.

Столовая заполнилась шумом голосов. Фанни, бессвязно восклицая, побежала к Леони. Руперт крутил над головой салфеткой и кричал:

– Что я вам говорил! Вот и мадемуазель де Сен-Вир!

Герцог поднял руку, и все умолкли. На губах герцога играла непривычная гордая улыбка.

– Нет, Руперт, – с легким поклоном сказал он. – Позвольте вам представить… мою герцогиню.

– Силы небесные! – воскликнул Руперт и бросился к Леони.

Фанни добежала до нее первой.

– Моя бесценная! Я так рада… не могу поверить… Где ты ее нашел, Джастин? Глупая. Глупая девочка! Мы все тут с ума посходили… Поцелуй меня, родная!

Тут ее оттеснил в сторону Руперт.

– Полоумная девчонка, – сказал он и крепко поцеловал Леони в щеку. – Ну и сестричку же ты мне подарил, Джастин! Я знал, что ты ее найдешь. Но чтобы за несколько дней жениться – ты сам себя превзошел!

В свою очередь его оттеснил Меривейл.

– Моя дорогая Леони! – проговорил он. – Поздравляю, Джастин!

Затем вперед протиснулись Марлинг и Давенант. Арман схватил герцога за руку.

– А моего разрешения и не подумали спросить? – притворно грозно спросил он.

Эвон щелкнул пальцами.

– Плевали мы на твое разрешение, дорогой Арман, – сказал он, глядя на Леони, окруженную восклицающими родственниками.

Арман дернул его за рукав.

– Где она была?

– Где была? – переспросил герцог, все еще глядя на Леони. – Там, где я и надеялся ее найти. В Анжу, у того кюре, о котором я вам говорил. Ну, Фанни, я тебе угодил?

Фанни обняла брата.

– Дорогой, я мечтала об этом уже несколько месяцев. Но жениться потихоньку, когда я задумала роскошную свадьбу, – это просто бессовестно! Милая, милая девочка. Я сейчас расплачусь от радости.

Вдруг все затихли. В дверях, как-то сжавшись, стояла мадам де Сен-Вир. Ее взгляд был устремлен на Леони. Всем стало неловко. Но Леони подошла к ней и с милой непосредственность протянула руку.

– Ma… мама? – проговорила она.

Мадам зарыдала и прижала дочь к своей груди. Леони обняла ее за талию и тихо вывела из комнаты.

Фанни вытащила носовой платок.

– Милая, добрая девочка, – со слезами сказала она.

Давенант с силой потряс руку герцога.

– Я не нахожу слов, чтобы описать свою радость, Джастин.

– Вот это – неожиданность, Хью, – со своей обычной ленцой сказал герцог. – Я думал, ты уныло покачаешь головой, предрекая несчастье, – ничего, дескать из этого хорошего не выйдет.

Хью засмеялся.

– Нет, мой друг, на этот раз выйдет. Ты наконец-то научился любить другого человека больше, чем себя, и я верю, что