Мы, которых не было - Хелен Либерти

Сама слышу, как наигранно это звучит. Даша молчит пару секунд, потом тяжело выдыхает.

— Ладно. Не буду давить. Но будь на связи, хорошо? Мне не нравится твое поведение.

— Обещаю, — киваю, допивая кофе. — Все нормально, правда.

Даже когда говорю это, сама себе не верю. Эта тревога тянет и не отпускает. Прощаюсь с Дашей, целую Антона в макушку и выхожу, направляясь в наше кафе — то самое, куда мы ходили на первое свидание. Тогда там был самый вкусный латте, и потом мы частенько туда возвращались.

Подхожу ближе и через окно сразу вижу Олега. Уже сидит за нашим столиком. Спокойный, будто мы сейчас не о чем-то серьезном говорить будем, а просто поболтать за кофе.

Захожу внутрь. Колокольчик над дверью звенит знакомым противным звуком. В кафе довольно людно для такого утра: за несколькими столиками сидят люди — кто-то работает за ноутбуком, пара девушек оживленно болтает над чашками, за дальним столом мужчина средних лет читает газету. За стойкой бариста в черном фартуке сосредоточенно взбивает молоко, пар от кофе-машины поднимается вверх, а по залу разносится насыщенный кофейный аромат.

Подхожу к столику.

— Присаживайся, — кивает Олег на стул напротив.

Сажусь, стараясь держать лицо.

— Я заказал тебе латте, — спокойно говорит он и ставит передо мной стаканчик. Откидывается на спинку стула, разваливается, как хозяин положения.

— Мы не кофе пить пришли, — сразу говорю, даже не притрагиваясь к стакану. — Давай к делу.

Меня уже начинает подташнивать, но я держусь.

— Говори, что хотел. И если это какая-то твоя тупая попытка…

— Какая попытка? — перебивает он, и голос становится тише. — Мил, ты вообще понимаешь, с кем связалась?

— Что ты имеешь ввиду?

— У твоего идеального Соколова такие грехи, что ты даже представить не можешь, — он чуть наклоняется вперед. — И люди, которые за ним стоят, не будут разбираться, кто ты ему.

Делает паузу, смотрит прямо в глаза.

— Ты в опасности.

На секунду становится тяжело дышать, но я все равно продолжаю смотреть в ответ.

— Ты сейчас меня пугаешь или предупреждаешь?

— Ты не знала, что твой Соколов — один из самых опасных людей в Москве?

У меня на самом деле были мысли, что он может быть связан с чем-то мутным, если вспомнить его отца и все эти истории, но чтобы вот так… нет, в это я не верю.

— Вижу, не знала, — Олег выдыхает и наклоняется ближе. — Тогда слушай, дорогая моя. Твой Соколов перешел дорогу очень серьезным людям. Там не разговаривают, там делают. И когда решили его проучить, выбрали самый простой вариант — через тебя.

У меня от этих слов внутри не просто все снова сжалось, у меня там все органы перевернулись.

— Помнишь ту вечеринку? — говорит он спокойно. — Это было не случайно.

Перед глазами резко встает картина того вечера — и его голос снова звучит в голове.

«Как же я долго ждал этого момента. Сейчас мы с тобой ему отомстим.»

— Серый тебя не просто так нашел, — продолжает он. — Он заранее знал, кто ты, втерся в доверие к твоим одногруппникам, а дальше ты и сама все знаешь.

Мне не нужно продолжение. Я и так помню.

— Саша не знает об этом и не может быть втянут в эту историю, — говорю с полной уверенностью в своих словах.

— Ошибаешься.

Я резко поднимаю на него глаза.

— В смысле?

— Он все знает.

Олег врет. Но в голове уже всплывает его голос — такой знакомый, низкий, с той самой интонацией, от которой у меня когда-то замирало сердце:

«Я хочу сделать это так, чтобы ты забыла все, что было до меня».

Черт… Он уже тогда знал.

Но почему молчал? Почему ничего не сказал? Почему позволил мне жить дальше, словно ничего не произошло?

— О, так ты вообще ничего не знаешь, — он усмехается, откидываясь назад. — Моя хорошая, о тебе знали задолго до того, как вы сошлись. Ты была его слабым местом, да и являешься им до сих пор. И эти люди это знают.

У меня на секунду темнеет в глазах, но я быстро беру себя в руки. Сердце колотится так сильно, что в ушах стоит шум. Мне нельзя снова терять сознание. Зря я перестала пить таблетки, прописанные врачом.

Нет. Это не может быть правдой. Саша бы никогда так не поступил. Он не мог знать и молчать все это время. Олег просто врет. Хочет меня запутать. Должен врать.

— У тебя есть хоть какие-то доказательства? — спрашиваю, стараясь держать голос ровным. — Потому что сейчас это звучит как полный бред. И вообще, при чем тут ты?

Олег подается вперед, слишком близко.

— Я? — усмехается он. — Я тот, кто давно на тебя смотрел.

От него тянет этим одеколоном, от которого меня всегда подташнивало, и я невольно морщусь.

— Ты красивая, таких, как ты, не упускают. Просто тогда был не я. Я следил, чтобы все прошло как надо, а потом меня ввели в игру уже главным героем. Ну, а дальше ты и сама понимаешь, я просто не стал упускать возможность.

Смотрю на него и в какой-то момент понимаю, что ему это все приносит удовольствие. И от этой мысли мне становится мерзко.

— Ты чего кофе не пьешь? — голос Олега звучит рядом слишком внезапно.

Я вздрагиваю, когда он садится рядом.

— Не хочу.

Его рука ложится мне на плечи и притягивает ближе.

— Убери руку, — тихо говорю я.

Он только сильнее сжимает и наклоняется.

— Тихо, — шепчет. — Не дергайся.

И в этот же момент я чувствую, как под столом в бок упирается что-то холодное и твердое. Я замираю.

— Поняла? — почти не слышно.

Я не отвечаю. Даже дышать становится страшно.

— Вот и умница.

Я не вижу, что у него во второй руке. Волосы падают вперед, закрывая шею, но чувствую легкое прикосновение — почти незаметное, как укус комара.

— Что ты… — не успеваю договорить.

Только через секунду доходит, что это укол. А потом тепло медленно расползается под кожей — вязкое, тяжелое. Перед глазами все плывет. Звуки глохнут, тело перестает слушаться.

— Тише, — почти мягко говорит он. — Все нормально.

Я пытаюсь отстраниться, но не получается. Руки будто чужие.

— Ты… что сделал?.. — слова выходят еле слышно.

Он усмехается где-то совсем рядом.

— Молодец. Учишься на ошибках.

Я не сразу понимаю, о чем он.

— Если бы выпила кофе, мне бы не пришлось заморачиваться сильнее.

Кофе.

— Там… — я не договариваю.

— Конечно, — спокойно отвечает он.

И в этот момент до меня наконец доходит, что и в стакане что-то было. Я