Мы, которых не было - Хелен Либерти

В голове моментально всплывает одно имя — Сафронов.

Картинка складывается слишком быстро. Человек, которого я считал своим. Который был рядом столько лет. Который знал все мои ходы, все планы. Который якобы «помогал».

Опускаю голову, упираюсь локтями в колени и тяжело выдыхаю. Предательство жжет, как кислота. Ярость смешивается с горечью и дикой виной.

— Ребят, мне кажется, он все понял, — снова пытается говорить «шепотом» Макс.

— Я все слышу, придурок, ты не умеешь говорить тихо, — выпрямляюсь, откидываюсь на спинку сиденья и на секунду закрываю глаза, собирая себя. Ярость внутри уже пульсирует, хочется что-нибудь разбить.

— Ой, да ладно тебе, — фыркает Макс, скрещивая руки. — Я специально так говорю, чтобы ты точно услышал.

— Сокол, — Стас подается вперед. — Ты понял, что за всем стоит Сафронов, иначе бы так не отреагировал.

— Ну…

— Не перебивай, — резко обрывает Стас. — Сафронов когда-то был очень близок с твоим отцом и Яриковым. Но твой отец, каким бы скотиной ни был, оставался умным мужиком. Он быстро понял, что с этими двумя кашу не сваришь, и нашел других людей — наших отцов. С ними и начал строить все по-настоящему. В итоге они подняли империю, а те двое так и остались на подхвате, шавками.

Я этого не знал.

— Только Сафронов оказался не таким простым, — продолжает Стас. — Он сделал все, чтобы втереться в доверие к твоему отцу, стать правой рукой, частью семьи. А после его смерти аккуратно перешел к тебе по наследству.

— Ага, как сервиз от бабули, — вставляет Макс.

Стас сразу дает ему подзатыльник.

— Макс, завали!

— Да дай ты договорить уже, — рявкает Кирилл.

— Спасибо, — спокойно кивает Стас. — Мы уже знаем, что Сафронов провернул с Миленой.

— Я вообще в шоке, что ты ее нашел и вы сейчас вместе. Это готовый сериал для «России-1», — Макс, как всегда, не может удержаться.

— Сука! — срываюсь я, голос дрожит от ярости. — Ты можешь заткнуться хотя бы на пару минут и дать мне дослушать, каким идиотом я был пять лет?!

— Идиотами были мы все, — спокойно отвечает Стас. — Если коротко: Сафронов через тебя мстил всем. Когда ты убрал Ярикова, ты ему только помог. Он даже руки марать не стал. Дальше все его дела шли через тебя. Все советы, все «правильные решения» вели к одному — развалить то, что строили наши отцы. Он не учел только одного — ты упрямая заноза и все равно делал по-своему. А когда ты уехал помогать Дашке, ты ему вообще развязал руки. Фокус сразу сместился на семью. Он понимал, что ты сейчас не полезешь в дела, и просто воспользовался этим. Нас он месяц держал в стороне, кормил сказками про отдых, отпуск и прочую херню. Так что разгребать нам потом придется долго.

— А как вы это вообще узнали? — спрашиваю я, уже заранее понимая, что ответ мне не понравится.

— О, это благодаря мне и моему гениальному мозгу, — Макс хлопает себя по груди. — Сафронов начал косячить. Видимо, возраст дает о себе знать. Он прокололся на переводе крупной суммы нашему ебанату натрия. Я сразу скинул инфу ребятам, мы начали копать и вытащили столько говна, что сами в шоке.

— Когда мы были в Краснодаре и ты рассказал про Милену, — добавляет Кирилл, — я сразу связался с пацанами. Мы все сопоставили, но тебе не сказали, потому что ты бы сразу полез в самое пекло, а нам нужно было время все проверить.

— Я в ахуе…

Больше сказать нечего. В голове пусто, только одно крутится — человек, которого я считал своим, который был рядом столько лет, просто использовал меня, как инструмент, как расходник. И самое хуевое, что я этого даже не заметил.

Сжимаю челюсть так, что зубы скрипят. Он ответит за все. За каждую подставу, за каждое решение, за весь этот ад, в который меня втянул. За Милену. За все.

Неделю. Чертову неделю мы торчим в этом гребаном городе, и все без толку. Ефимов снова ушел под воду, словно чувствует нас кожей. Что мы упустили — не понимаю. Терпение заканчивается, и я уже не знаю, где его брать.

Телефон завибрировал. Милена. Отвечаю сразу.

— Ты не спишь? — спрашивает она быстро, слишком бодро для утра в Краснодаре.

— Уже нет, — говорю. — Ты чего так рано встала?

— Да так… собираюсь по делам, — пауза. — Мне нужно встретиться с куратором по диплому.

Смотрю на часы.

— Что-то рановато. Обычно такие встречи ближе к обеду.

Что-то тут не сходится.

— Сегодня он решил утром, — легко отмахивается она.

— Долго будешь?

— Не знаю, надеюсь, быстро управимся… — и сразу добавляет, словно закрывает тему. — Я потом наберу, хорошо?

— Хорошо, — выдыхаю. — Люблю тебя, зеленоглазик. Будь аккуратна.

— И я тебя люблю, — говорит тише и отключается.

Еще пару секунд смотрю на погасший экран. Чую — она что-то не договаривает. И это очень не нравится. Дверь в номер распахивается без стука и вваливаются ребята.

— Нашли, — с порога бросает Макс.

Они сразу плюхаются на кровать с ноутбуком, как у себя дома.

— Нужно менять жучки, которые мы вшиваем, — продолжает он. — Этот постоянно глючит, отслеживание слетает.

— Я вам про эти жучки давно говорю, — ворчу, глядя на них. — Вы хотя бы обувь сняли, перед тем как на кровать заваливаться.

— Не ной, — отмахивается Макс. — Кровать заправлена, твое белье не пострадает, — подмигивает.

Кирилл уже открыл ноут, лицо каменное. Сразу понятно — новости дерьмовые.

— Ладно, где он?

— Засекли в бойцовском клубе неподалеку, — говорит Стас.

— Отлично. Когда выдвигаемся?

— Сегодня вечером, — отвечает Макс. — Он там будет, и Сафронов тоже. Сразу двух зайцев закроем.

— Тогда работаем, — поднимаюсь. — Нужно заканчивать это дерьмо. Я от него уже устал.

— Не только ты, — спокойно добавляет Стас.

Снаружи клуб «Рингвей» выглядел как обычная заброшенная промзона: ржавые ворота, выбитые окна, облупившаяся краска на стенах. Типичный склад. Но все самое интересное пряталось глубоко под землей.

Спускаемся по узкой бетонной лестнице. Под ногами липко от пролитого пива, крови и грязи. С каждым пролетом воздух становится тяжелее. Запах ударяет в нос — смесь пота, железа, дешевого алкоголя, мочи и сырого бетона. Шум нарастает: рев толпы, глухие удары плоти о плоть, лязг металла клетки, хриплые выкрики ставок.

Внизу — настоящий ад.

Большое подвальное помещение с низким потолком, освещенное только яркими прожекторами в центре. Толпа — плотная, потная, озверевшая — орет, машет руками, толкается. Деньги переходят из рук в руки. По стенам тянутся старые трубы, с которых капает вода, бетон в потеках.