Мы, которых не было - Хелен Либерти

В клетке два бойца месили друг друга так, будто это не бой, а личная вендетта. Один уже с разбитым лицом, кровь заливает глаза, но он все равно лезет вперед.

Сразу замечаю их. Между колоннами, в полумраке, чуть в стороне от основной толпы. Серый — дерганый, весь на нервах, руками машет, зрачки расширены до предела. Под кайфом. Рядом Сафронов. Спокойный, собранный, будто находится не в этом подземном аду, а на деловой встрече.

Подходим сзади. Шагаю вперед и встаю между ними, обрывая разговор. Серый резко оборачивается, бледнеет. Паника мелькает в глазах, но он быстро собирается. Делает шаг назад и врезается прямо в Кирилла.

— Спокойно, — ровно говорит Кирилл, сжимая его за локоть. — Не дергайся.

Сафронов поворачивается медленно. Удивление мелькает, но через секунду он снова надевает свою привычную холодную маску. Просто стоим и смотрим друг на друга. И в этот момент до меня окончательно доходит, насколько я был слеп. Передо мной не наставник. Не человек, который был рядом столько лет. А холодный ублюдок, которому похуй на все.

— Не ожидал тебя здесь встретить, — спокойно говорит он. — Ты явно пришел за ответами. Давай пройдем в кабинет.

— Пойдем, — коротко кивает Макс.

Ахренеть. Хорошо он тут устроился.

Кирилл не теряет времени — подходит к Серому и вводит препарат.

— Ты что… — тот дергается, но слова уже плывут.

Сафронов резко разворачивается, но Макс уже рядом. Второй укол.

Он держится пару секунд, сжимает челюсть… и складывается.

Оба падают к нашим ногам.

Через час мы уже в заброшенном районе на самой окраине города. Макс выбрал это место заранее — старый корпус бывшей инфекционной больницы, который закрыли лет двадцать назад. Обшарпанные стены, выбитые окна, вокруг — тишина и запах сырости и запустения. Кирилл еще в машине мрачно пошутил, что это «бетонный гроб». И, черт возьми, он был прав.

В центре стоят два тяжелых металлических стула, намертво прикрученных к полу толстыми болтами. Мы фиксируем их намертво: руки заламываем за спину, ноги крепко прижимаем к ножкам стульев. Обматываем широким скотчем в несколько слоев и затягиваем пластиковые стяжки. Теперь они даже пошевелиться не смогут.

Серый приходит в себя первым. Глаза резко распахиваются, зрачки все еще расширены. Он мгновенно начинает дергаться, как рыба на крючке, извивается всем телом, пытаясь вырваться. Но только сильнее врезается в стяжки. Дыхание частое, прерывистое, по лицу ручьями течет пот.

— Что… что за хуйня?! Отпустите меня, суки! — голос срывается на визг. — Я ничего не знаю! Отпустите, блядь!

Трясется всем телом, голова мотается из стороны в сторону, глаза бегают по темным углам в панике. Изо рта летят слюни. Наркотический приход смешался со страхом, и теперь он выглядит жалко и отвратительно одновременно.

Сафронов приходит в себя позже. Медленно, без резких движений. Сначала просто открывает глаза, несколько секунд смотрит в потолок, привыкая к яркому свету ламп. Потом спокойно поворачивает голову и обводит взглядом помещение. Ни паники, ни страха на лице. Только холодная, цепкая оценка.

Когда он наконец останавливается на мне, в уголках губ едва заметно дергается усмешка.

Он сидит ровно, словно находится не привязанным к стулу в заброшенном корпусе больницы, а на обычной деловой встрече в своем кабинете. Спокойный. Слишком спокойный.

Я стою в паре метров, молча наблюдая за ним. По телу медленно расползается горечь, смешанная с тяжелой, раскаленной злостью.

Пододвигаю металлический стул ближе и сажусь напротив. Ноги широко расставлены, локти упираются в колени. Смотрю ему прямо в глаза.

— Начнем с простого, — тихо говорю я. — Алексей, ты был мне как отец. Чего тебе, блядь, не хватало?

Делаю паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— У тебя были деньги. Много денег. Власть. Влияние. Недвижимость по всему городу. Люди, которые тебя боялись и уважали. Ты стоял на самой вершине. Так чего тебе не хватало?

Несколько секунд он смотрит на меня. Медленно облизывает разбитую губу и едва заметно усмехается.

— Не хватало? — спокойно говорит. — Всего, Саш. Уважения твоего отца. Места под солнцем. Я был с ним с самого начала. Делал всю грязную работу. А когда пришло время делить — остался с крошками. А он поставил на свое место тебя… мальчишку.

В этот момент срывает. Кулак сам влетает ему в лицо. Хруст. Кровь брызжет сразу.

— Не смей так говорить, — рычу, сжимая его лицо и заставляя смотреть на меня. — Я пахал как проклятый. Я все отдал. Ты это видел. Если хотел место — какого хрена не взял его, когда я предлагал?!

Пальцы впиваются сильнее. Делаю ему больно намеренно. Смотрю в эти бесстыжие глаза еще секунду и отпускаю.

— Это бы не сработало, — сплевывает кровь. — Люди знали, что за всем стоишь ты. Я все равно был бы тенью. Мне нужно было тебя сломать.

— И ты нашел как.

— Да. И ты мне сам дал этот козырь в руки. Милена была идеальным вариантом. Твоя слабость. Твоя ошибка. Любовь — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Я пытался убрать ее еще тогда. Она пропала — и это сыграло мне на руку. Ты начал действовать на эмоциях, а я просто направлял тебя туда, куда нужно.

В меня как будто кипяток плеснули. Ярость и боль сливаются в одно тяжелое, удушающее месиво.

— Ты сейчас зачем это все рассказываешь?

— Потому что ты все равно меня убьешь, — спокойно отвечает он. — А так хотя бы будешь знать, каким удобным ты был.

Телефон вибрирует в кармане. Достаю его механически, все еще находясь в ярости. Экран загорается.

Сообщение от Милены:

«Малышка со мной. Будь хорошим мальчиком, и ей будет не очень больно.»

Время останавливается. В ушах появляется резкий, высокий звон. Мир сужается до этих нескольких слов на экране. Пальцы сжимают телефон так сильно, что пластик трещит.

Пекинес. Только он.

В голове вспыхивает лицо Олега — его мерзкая ухмылка. Его взгялд, которым он всегда смотрел на Милену. Все встает на свои места. Он не просто следил. Он ждал момента. И вот он наступил.

Ярость, которая только начала остывать после расправы над Серым, вспыхивает с новой, чудовищной силой. Сердце колотится так, что кажется, сейчас проломит ребра. В горле встает ком, дыхание сбивается. Перед глазами мелькают картинки: Милена в подвале, связанная, испуганная, одна с этим ублюдком.

— Сокол? — голос Кирилла доносится будто издалека.

Я не отвечаю. Смотрю на сообщение, и меня постепенно накрывает ледяной яростью

Он посмел тронуть ее. Я медленно поднимаю взгляд на Сафронова. Тот смотрит на меня