Мы, которых не было - Хелен Либерти

Сейчас я точно не готова к этому разговору. Слишком много всего, слишком больно.

— Мне нужно в душ, — говорю, избегая смотреть ему в глаза.

Он кивает в ответ.

— Иди. Я здесь.

Ничего не отвечаю. Просто разворачиваюсь и иду в ванную. Закрываю за собой дверь и на секунду прислоняюсь лбом к холодной плитке. Включаю воду и сразу делаю ее ледяной. Хотя тело просит тепла, но именно этот холод всегда приводил меня в чувство.

Встаю под струи. Вода бьет по коже резко, неприятно, дыхание сбивается. Но через несколько секунд становится легче. Будто вместе с ней с меня смывается часть того ужаса, который я пережила.

Закрываю глаза, и в голове снова все прокручивается: подвал, запах, голос Олега, бесконечные часы на холодном бетоне. А потом — Саша.

Провожу руками по лицу.

Да, все началось из-за него. Из-за того, что я вообще появилась в его жизни. Из-за того, что кто-то решил ударить по нему через меня. От этого никуда не деться.

Вспоминаю, как он стоял там, как смотрел на меня, и понимаю — если бы не Саша, я бы оттуда не вышла. Он пытался защитить меня, как умел. И сейчас он рядом.

Но мне страшно. Страшно, что все повторится…

Вода продолжает стекать по коже. Внутри становится чуть тише. Не спокойно. Но уже не так разрывает.

Теперь главное — не сорваться, когда выйду.

Я выключаю воду не сразу. Стою еще пару секунд в душевой, оттягиваю момент, когда придется выйти и столкнуться с реальностью.

Ушакова, перед смертью не надышишься, тебе нужно с ним поговорить.

Натягиваю на себя первое, что попадается под руку. Волосы собираю как получится, даже не пытаюсь их нормально разобрать — сейчас не до этого. Смотрю на себя в зеркало и на секунду зависаю. Я вижу не совсем ту себя, к которой привыкла. Я другая. Все эти события сильно меня изменили. Нужно будет восстанавливаться, но сначала — разговор с Сашей.

Выдыхаю и открываю дверь.

Он сидит там же. Не разулся, даже куртку не снял. Локти на коленях, руки крепко сцеплены, голова опущена. Когда я выхожу, он резко поднимает взгляд.

Выглядит он ужасно. Под глазами глубокие темные круги, щетина уже заметно отросла. Кожа бледная, глаза красные от усталости и недосыпа. Видно, что он не спал несколько суток — волосы растрепаны, плечи тяжело опущены, вся фигура, как будто ссутулилась под невидимым весом. Он держится, но это дается ему с огромным трудом. Я вижу, как сильно он вымотан, как напряжен каждый мускул, и как отчаянно он пытается сохранить контроль.

И в этот момент я понимаю, насколько он на самом деле выбит из колеи, хоть и старается это скрыть.

Мы смотрим друг на друга пару секунд. Никто не спешит говорить. Каждый пытается подобрать слова, но их просто нет.

Я делаю несколько шагов вперед и останавливаюсь напротив него, не сажусь, держу дистанцию. Если сейчас сяду рядом, разговора может не получиться.

— Давай поговорим, — спокойно произношу я, стараясь не давить.

Он поднимается, растирает шею и переводит взгляд на меня.

— Давай.

Я складываю руки на груди, словно пытаюсь удержать себя от того, чтобы не сорваться. Сердце колотится где-то в горле.

— Саш, — начинаю я спокойно, но голос все равно звучит напряженно. — Я не хочу этого признавать… но в том, что случилось, есть и твоя вина.

Он не перебивает. Просто молча кивает. И это меня немного выбивает — я ожидала спора, оправданий, хоть какой-то реакции. А он просто стоит и смотрит.

— Я не буду делать вид, что все нормально, — продолжаю я. — Потому что это не нормально. Со мной это произошло именно потому, что я связалась с тобой.

В комнате повисает тяжелая, густая тишина.

— Но… — я делаю короткую паузу и добавляю уже тише, — ты не тот, кто все это сделал. И если бы не ты… я бы, наверное, оттуда не вышла.

Он резко сжимает челюсть, желваки ходят под кожей, но продолжает молчать. Я делаю маленький шаг ближе, хотя внутри все еще держу дистанцию — и физическую, и эмоциональную.

— Поэтому давай без красивых слов и попыток все сгладить, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Мне не нужна жалость. Мне нужна правда.

Я делаю небольшую паузу и продолжаю:

— С самого начала и до конца. Во что ты меня втянул, кто все эти люди и почему я вообще оказалась в этой истории.

Саша не отвечает сразу. Просто сидит, глядя в пол, словно собирает мысли в одну тяжелую линию. Потом тяжело выдыхает и наконец смотрит на меня.

— Мой отец был не просто бизнесменом, — начинает он спокойно. — В девяностые он стоял во главе одной из крупных московских группировок. Потом все это ушло в тень.

Я молчу, внимательно слушая.

— Когда он серьезно заболел, все легло на меня, — продолжает он. — Я был к этому готов. Меня с детства учили, как жить в этом мире. И не только жить.

Он делает паузу, но не уходит от темы.

— Убивать тоже учили.

Я на мгновение опускаю глаза, переваривая услышанное, но истерики нет. Просто принимаю этот факт.

— Это мой мир, Милен, — говорит он дальше. — Я в нем вырос. И из него просто так не выходят.

Он чуть сжимает челюсть.

— Когда мы познакомились… ты была единственным светлым пятном во всем этом пиздеце, что у меня тогда был. Я не хотел тебя в это втягивать. Поэтому ты ничего не знала.

Он делает паузу, смотрит в сторону, словно собирается с силами, потом снова поворачивается ко мне.

— Все, что произошло, — он смотрит прямо на меня, — это был план Сафронова. Он работал вместе с Серегой, а тот — с пекинесом. Ты для них была самым простым способом ударить по мне.

В комнате становится тихо.

— То есть меня просто решили убрать, потому что я удобная мишень, — говорю я.

— Да.

Хочу спросить главное, но очень боюсь услышать ответ.

— Вечеринка… — смотрю на него. — Ты знал?

Он молчит, не произносит и слова, но его глаза уже дали мне ответ.

— Саша, ты знал или нет? — голос дергается, но я держусь из последних сил, чтобы не сорваться.

— Да, — отвечает он.

— Твою мать… — смеюсь коротко и зло. — Значит Олег был прав.

Я начинаю ходить по комнате, потому что стоять на месте уже невозможно.

— Я к