Мы, которых не было - Хелен Либерти

— Олег? — тихо спрашиваю я.

Сафронов не отвечает, но его молчание красноречивее любых слов. В этот момент я понимаю: все, что было до этого — только разминка. Все только начинается.

Начинаю с Серого.

Первый удар — короткий, мощный, точно в солнечное сплетение. Кулак входит между ребер с влажным хрустом, вышибая из легких весь воздух вместе с визгом. Он складывается пополам, насколько позволяют веревки, хрипит, рот широко открыт, но воздуха нет.

Второй — снизу вверх, в челюсть. Голова резко откидывается назад, зубы клацают, по разбитой губе сразу течет кровь.

— Тварь, — рычу я, вкладывая в следующий удар всю накопившуюся ярость. Ребра. Хруст.

— Гнилая… трусливая… тварь!

Удар в висок. Голова дергается в сторону. Удар в живот. Он пытается согнуться, но не может. Удар в переносицу. Нос ломается с характерным влажным треском, кровь брызжет мне на кулак теплой липкой струей. Лицо Серого быстро превращается в месиво: глаза заплывают, губы разорваны, скула уходит в сторону.

Я не останавливаюсь. Бью снова и снова — в челюсть, в печень, в висок. Каждый удар сопровождается хрустом, хлюпаньем и мокрым звуком. Костяшки на моих руках уже разбиты в кровь, но я не чувствую боли. Только ярость. Чистую, раскаленную.

— Сука… Я тогда тебя не добил… Сейчас исправлю…

Занес руку для последнего удара в висок, но сзади меня схватили крепкие руки — Макс и Стас.

— Хватит, Сокол! — рявкает Кирилл, вставая между мной и тем, что осталось от Ярикова. — Все! Ты его уже убил!

Я рычу, рвусь вперед, но они держат крепко.

— Дыши, брат… — тихо говорит Макс за спиной.

Вытираю кровь с лица. Разбитые руки горят, дыхание тяжелое, но внутри меня злость еще бушует.

Перевожу взгляд на Сафронова.

— Тебе я дарю легкую смерть. На тебя сил уже нет.

Макс, читая мои мысли, передает мне пистолет. Металл обжигает ладонь. Поворачиваюсь и смотрю на него. Ни слова. В голове только одна мысль — сколько лет этот ублюдок улыбался мне в лицо, называл сыном, а сам точил нож за спиной. Поднимаю оружие медленно. Выстрел — резкий глухой хлопок. Пуля входит точно между глаз, голова дергается назад, тело мгновенно обмякает в стяжках. Опускаю пистолет. Ничего не чувствую. Ни радости, ни облегчения, только холодную пустоту. Облегчение придет позже. Когда я найду Милену и уничтожу последнюю тварь.

Поворачиваюсь к своим. Каждый понял без слов.

— Убираем мусор. И срочно вылетаем в Россию, — смотрю на Макса. — Организуй частный самолет до Краснодара без пересадок. За любые деньги.

— Сделаю.

Все скоро закончится.

Глава 30

МИЛЕНА

Июнь 2018

(Настоящее время)

Пошли четвертые сутки, как я сижу в этой дыре. Сколько это еще будет длиться. Хотя как поняла, что именно четвертые? Да все просто. Олег приходит раз в день, ставит передо мной стакан воды и тарелку с этой гребаной растворимой лапшой. Даже специи не добавляет, скотина.

Вид у меня хуже некуда. Грязь въелась в кожу так, что кажется, уже никогда не отмоюсь. Джинсы в пыли и каком-то масле, кофта пропиталась сыростью и плесенью — от нее постоянно тошнит. Если Олег меня не прикончит, я сама задохнусь от собственного запаха. Волосы спутались в один сплошной колтун, и каждый раз, когда я двигаю головой, кожу тянет так, что хочется выть. Руки и ноги затекли от этого проклятого бетона, все ноет и ломит, тело будто не мое.

Слез уже нет. Первые два дня я просто не могла их остановить, они текли сами. Если бы не вода, которую он приносит, я бы уже давно отключилась от обезвоживания.

Каждый его приход — как лотерея. Думаю, что будет сегодня: сдаст кому-то, прикончит или просто снова оставит гнить здесь.

Осколок арматуры, который я спрятала, до сих пор лежит при мне. Пока не пригодился. Он меня не трогает, и это, наверное, единственное, в чем мне повезло. Сейчас ко мне даже бомж побрезговал бы прикоснуться, а Олег и подавно.

Дверь резко открывается, и на пороге появляется мой личный кошмар с водой и этой долбаной лапшой.

— В этот раз хоть специи добавил? — спрашиваю хрипло.

— Так ешь, — отмахивается он. — Скажи спасибо, что вообще кормлю.

— Тогда я бы быстрее сдохла, но тебе это невыгодно.

Он усмехается и ставит еду передо мной.

— Твой уже в Москве, — вдруг говорит Олег. — Весь город на ушах. Наши видели, как он со своими псами по вокзалам носится, ищет.

Ищет. Значит, живой. Значит, уже рядом.

— Найдет, — тихо говорю, опуская взгляд и специально делая голос слабее.

— Думаешь? — фыркает он. — Хотя… давай даже поможем ему, подкину пару зацепок, пусть побегает, интересно же. Он смеется, и от этого смеха становится мерзко. Господи, с каким же чудовищем я встречалась.

— Пусть бегает, — выдавливаю я. — Вы вообще все с ума посходили. Вы чокнутые, ломаете все вокруг, играете в чужие жизни, как будто это игрушка.

Вдох получается рваным, но я не останавливаюсь и продолжаю.

— Мне плевать, найдет он меня или нет. Плевать на ваши разборки и на вашу войну. Из-за всего этого дерьма у меня забрали нормальную жизнь. Вы вломились и разнесли все к чертовой матери.

Смотрю на него прямо. Уже не боюсь ничего.

— И да, я злюсь, — голос дрожит от едва сдерживаемой ярости, — потому что один решил, что может играть в бога, а второй даже не счел нужным сказать, во что меня втянул.

Обида, злость и горечь смешались в один тугой, горячий ком, который душит и не дает нормально дышать. Я чувствую, как глаза жжет от подступающих слез, но я их не позволю пролить. Не сейчас. Не перед ними.

— Я вас всех ненавижу, — произношу уже тише, но с такой силой, что слова режут горло. — И, если у меня будет хоть один шанс, я возьму первое, что попадется под руку, и разберусь с каждым.

Он слушает спокойно, не перебивает, потом выдыхает и проводит ладонью по подбородку.

— Высказалась? Молодец, красивая речь, только бесполезная. Ешь. Завтра, может, будут новости.

Он разворачивается и уходит. Дверь захлопывается так, что звук резко ударяет по ушам. Я остаюсь одна, лежу, смотрю на эту лампочку и понимаю, что держусь уже чисто на упрямстве. Соколов меня найдет, должен найти. А когда найдет, у нас с ним будет очень долгий разговор. Главное — продержаться до его приезда.

Саша:

Четыре дня. Четыре, мать его, дня я ищу ее, а она будто провалилась сквозь землю. Мы с парнями перевернули весь Краснодар,