Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

— Спасибо. Поразительная уступчивость.

— Я стараюсь не испортить наше знакомство окончательно.

— Ты начал с того, что объявил меня своей будущей женой. Боюсь, ты несколько опоздал с нормотипичным знакомством.

Сказав это, я поняла, что всё ещё держу подвеску. И что, если уж быть до конца честной, она действительно была очень красивой.

Я неохотно опустила её на камень рядом. Пока что.

Ариан проследил за движением с таким выражением, будто я не просто положила вещь, а пощадила часть его души.

Это было… обезоруживающе. И очень не вовремя.

Я решила вернуться к вопросам, которые не включали в себя чужие сердца и мои возможные убийственные порывы.

— Хорошо. Раз уж у нас тут культурный обмен, оставим пока эти сюрреалистичные моменты с помолвкой через охоту. Объясни другое. Почему ты говоришь на моём языке? И не надо опять тумана и поэзии.

— Потому что это один из древних языков, — ответил он. — У вас он сохранился как язык Империи. У нас — как язык предков и богов.

— Богов?

— Так его называли.

— А ещё?

— Потому что настоящая наша речь тебе пока будет недоступна.

— “Пока”?

— Она строится не только на словах. На звуке, дыхании, колебаниях воды. Иногда на том, что человек назвал бы песней. Иногда — эхом. Иногда — тем, что чувствуется ядром, а не слухом.

Я невольно заинтересовалась.

— То есть вы буквально говорите звуковыми колебаниями?

— Иногда.

— Это… — Я осеклась. — Это должно быть очень красиво.

Он смотрел на меня так, будто услышал что-то особенно важное.

— Да, — тихо сказал Ариан. — Красиво.

Я резко отвела взгляд.

Нет. Нет-нет. Не надо смотреть на меня так, словно я уже случайно ответила на какую-то неприлично глубокую часть его сущности. Мы только познакомились. Он русалка! Я капитан имперского флота. Это приключение. Странное, потенциально смертельно опасное, но всё ещё приключение.

И никак не начало большой романтической катастрофы. Надеюсь. У меня есть важные дела.

— Хорошо, — сказала я, возвращая себе деловой тон. — Следующий вопрос. Как ты меня спас?

— Увидел в воде.

— Очень подробно.

— Почувствовал твою искру в буре. Потом нашёл тебя уже по эту сторону Завесы.

Я нахмурилась. — А другие люди? Моя команда, корабль? — Ничего, — он опустил голову, словно чувствовал себя виноватым. — Я ощутил тебя, не поверил в то, что возник резонанс. Его ни с чем не спутаешь. И устремился к Завесе. Ты была уже по эту сторону. И больше никого. Я сжала кулаки. Бездна! Если есть хоть один шанс, что они живы... Из-за меня мы попали в шторм. Если бы не моё желание доказать всем и вся свою независимость...Меня затопило болью и чувством вины. Но сквозь этот внутренний шторм ко мне пробилась искорка тепла и поддержки. И на миг я поверила, что мои люди живы. Я обязательно их найду. Где бы они ни были. — В конце-концов у них целый высококлассный корабль. "Дикая Вьюга" не может так просто пойти ко дну. А команда — опытные океанщики... — я словно сама себя убеждала, бормоча под нос.

— Подожди, — я поймала ускользавшую мысль. — Хочешь сказать, буря действительно была связана с этой вашей… Завесой?

— Иногда на границе бывают искажения. Но…

Он замолчал.

— Но что?

— Не такие.

Это прозвучало слишком серьёзно. Совсем не в тон нашему разговору. Я отметила это сразу.

— Объясни.

Ариан перевёл взгляд на море. Его улыбка исчезла. Лицо стало собранным, почти жёстким.

— Завеса столетиями ограждает наш мир, защищает

— Защищает?! По моим ощущениям она атаковала наш корабль!

— Понимаю, Рейна, как это выглядит. В этом нужно разобраться. И я обязательно это сделаю. Иногда у границ Завесы бывают шторма. Иногда течение искажает путь. Иногда Океан не пускает тех, кого не должно быть здесь. Но то, что я почувствовал вчера… было другим.

— Насколько другим?

— Слишком точным.

У меня внутри неприятно шевельнулась память: тёмно-фиолетовая молния, смятый воздух, ощущение чужого контура поверх моря.

Я присела на камень напротив него.

— Я тоже почувствовала искажение, — призналась я. — Будто поверх природного поля наложили ещё одну сетку. Чужую. Неправильную.

Его глаза вспыхнули внимательнее.

— Ты умеешь видеть структуру так глубоко?

Я пожала плечом.

— Я капитан. И не худшая одарённая на флоте, если на то пошло.

— Ты не выглядишь как человек, которому часто приходится что-то доказывать, — заметил он.

Я коротко усмехнулась.

— Тогда у тебя очень ограниченный жизненный опыт общения с людьми.

На это он ничего не сказал, но в уголках его рта мелькнула тень улыбки.

Молчание между нами на миг стало другим. Не настороженным. Не враждебным. Просто… плотным. Тёплым. Слишком заметным.

Я опять почувствовала этот странный отклик в груди. И как назло, именно в этот момент Ариан посмотрел мне прямо в глаза.

В глубокой бирюзе его взгляда снова проступило золотистое мерцание. Очень мягкое. Но явное. И я вдруг поняла, что у меня самой в груди искра откликнулась так же.

Не вспышкой печати. Не ударом. Просто тёплым, почти живым сиянием, от которого мир на миг стал резче, ярче, насыщеннее.

Я быстро моргнула.

— Это опять оно? — спросила я тихо.

— Да.

— И что именно “оно ”?

Он помедлил, будто подбирая слова, которые не заставят меня немедленно схватиться за кортик снова.

— Притяжение души к душе, — сказал Ариан. К ядру, как вы называете центр схождения внутренних контуров силы. — Резонанс. Отклик. У большинства этого не бывает никогда. Когда есть, может рождаться постепенно. А может возникать сразу. Но в любом случае это большая редкость и большая радость встретить душу, с которой у тебя резонанс.

— Удобно, — сухо заметила я. — И, конечно, именно я… Ты знаешь, у меня весьма дурная слава в роли невесты.

— Это не имеет значения, Рейна, — он тепло посмотрел на меня. Затем ловко устроился на большом выступе чуть сбоку от меня и откинулся немного назад, словно открывая для меня лучший обзор на всю свою мифическую русалью тушку. Обзор был что надо. На широкий плавник его хвоста размерено накатывали волны. Он сидел так непринуждённо, словно скульптурное произведение искусства на постаменте выставочного зала! Но хрупким не выглядел. Отнюдь. Словно хищник на отдыхе, притягательный, но всё такой же мощный, опасный и готовый ко всему. Я старалась не пялиться. Но получалось слабо. Тогда нужно хотя бы держать на лице маску невозмутимости.

— Разве пресловутыйрезонанс может заменить периода узнавания и формирования доверия к человеку? — я иронично окинула его взглядом. — Или к рыбе. Я трудный человек.

— Я уже заметил. И напомню, я не рыба. Будешь называть меня рыбой — стану называть тебямоей супругой немедленно, —