Ведьма пустоши - Джессика Кури

– Я знаю, что ты превосходная учительница. Я знаю, что ты пылкая, умная и упрямая как осел, но в этом упрямстве сила, которой я не могу не восхищаться. Я знаю, что ты отчаянно заботишься о своих учениках, об их будущем и безопасности и готова защищать тех, кто сам за себя постоять не может. И хоть ростом ты с весеннего жеребенка, но готова схлестнуться с любым кровожадным мерзавцем, которого сочтешь несправедливым.

Я отвернулась, щеки залило жаром. Невыносимо было выдерживать этот прямой взгляд.

– Это ты про себя?

– Про себя,– усмехнулся он.– И если ты сейчас уедешь, у меня не будет шанса узнать тебя лучше. А я хочу узнать. Хочу знать, куда ты уносишься мыслями, когда смотришь в окно и хмуришься. Я замечал, как ты уходишь в себя. Кто занимает твои мысли? Тебя кто-то ждет дома?

В голове мелькнул Лахлан, и по спине пробежал холодок.

Конрад, кажется, уловил мое замешательство. Его подбородок вздернулся.

– Кто-то ждет.

– Нет. То есть не в том смысле. У меня есть обязательства, Конрад. Мой наниматель…

– Твой наниматель, – протянул он. – Ты редко о нем говоришь. А когда говоришь, голос дрожит.

– Глупости.

– Кто он? Почему ты бросила преподавание, о котором рассказываешь с такой гордостью и страстью, и отправилась с каким-то торговцем тканью в шотландскую глушь?

– Мне нужны были перемены. Я хотела путешествовать.

Я слышала оборонительные нотки в собственном голосе и понимала: его не проведешь.

– Тебе ли не знать. Мой наниматель предложил такую возможность, я и согласилась.

У Конрада на скулах заходили желваки.

– У вас с ним что-то есть?

Рука сама потянулась к волосам – я вспомнила, как жестоко сжимал их Лахлан.

– Нет, вовсе нет.

– Значит, у тебя нет перед ним обязательств.

– Есть… но не в том смысле, в каком ты думаешь.

Что происходит? Это я должна задавать вопросы, а не он. Но такое чувство, будто Конрад обратил против меня собственную магию. И совсем не такую правду я хотела из него вытянуть!

Трясущимися руками я вцепилась в узел правды, лихорадочно дергая нить.

– Роуз, – сказал он. – Я не могу тебя отпустить. Будь я проклят за глупость и эгоизм, но, кажется, я влюб…

– Замолчи! – выкрикнула я срывающимся голосом.

Пальцы наконец распутали тугой узел, растягивая нити и разрушая заклинание.

Конрад медленно моргнул и чуть тряхнул головой. Дымка в глазах рассеялась, и я облегченно выдохнула.

Он огляделся, сбитый с толку.

– Я… прости. Сам не знаю, что на меня нашло.

– Все в порядке, – ответила я дрожащим голосом и кивнула на надвигающиеся тучи. – Нам, наверное, стоит вернуться, тебе не кажется?

– Да, – отозвался он, все еще выглядя слегка озадаченным.

Мы собрали остатки нашей трапезы и вскочили на лошадей. Чтобы избежать Конрада и его опасных признаний, я на этот раз поскакала первой. Мысли кружились в паническом хороводе. Я прокручивала в голове прошедшие две недели, перебирала каждое мгновение, проведенное с Конрадом, и искала, где же я ошиблась.

Я была такой осторожной. Держала дистанцию, даже когда чувствовала, что запираю свое сердце на ключ. Даже когда мне до боли хотелось прикоснуться к нему, я останавливала себя, потому что не позволила бы – ни за что не позволила бы – Лахлану использовать меня против него. Я не стану его погибелью.

Неужели я с таким треском провалилась?

Как бы быстро я ни скакала, мне не уйти от его слов: «Кажется, я влюб…»

Нет, нет, нет.

Я не позволю ему совершить эту ошибку. Я не та, за кого он меня принимает, и мне не следовало соглашаться оставаться в Рейвенсгейте после того, как я узнала истинные замыслы Лахлана. Этому надо положить конец.

Моя решимость окрепла. Завтра ночью я так или иначе попаду в Эльфхейм, добуду эту проклятую ветвь и уеду еще до рассвета. Конрад больше никогда меня не увидит, я вернусь в свой скромный класс, где мне и место, и постараюсь забыть обо всем, что здесь случилось.

Только так я смогу выбраться отсюда, сохранив и магию, и душу.

Не успели мы отъехать, как тучи прорвало и хлынул дождь. До особняка оставались еще мили, и путь через пустоши выдался долгим и мокрым. Лошади уныло брели под ливнем, а Конрад без конца извинялся за то, что мы под него попали. Я только качала головой и сжимала поводья. Мокрые волосы хлестали по спине тяжелыми прядями.

Наконец мы добрались до конюшни, и Конрад помог мне спешиться. Я так вымоталась и промокла, что даже не нашла сил отказаться – просто неловко сползла в его объятия, а он опустил меня на землю и укутал попоной. Пока я стояла на сене и дрожала, он расседлал Белла и Романа, старательно вычистил их и насыпал в кормушки сладкого овса. Я примостилась на какой-то бочке и смотрела, как он работает. С животными он вел себя очень непринужденно, а те отвечали ему мягкими, ласковыми тычками.

Позаботившись о лошадях, мы пошли к дому. Я быстро шагала вперед, твердо намереваясь сразу подняться к себе.

– Мне правда очень жаль, – сказал он.

– Это просто дождь. Я обсохну.

– Да не за это. То есть не только за это. Роуз… Роуз, давай поговорим?

Он поймал меня за руку и остановил. Мы стояли в узком дверном проеме кухни лицом к лицу – его глаза молили, а мое сердце бесновалось в клетке ребер.

– Все в порядке, – отрезала я.

– Нет, не в порядке. Ты злишься. И я хочу извиниться.

Дождь капал с притолоки и глухо барабанил рядом с нами, образуя водяную завесу. В кухне горел фонарь, и свет падал на одну половину его лица, другую оставляя в тени.

– Прости за то, что я там сказал. Мне не стоило. Ты нам ничем не обязана. Конечно, ты должна ехать, и я просто дурак, раз желаю иначе.

– Ты не дурак, – прошептала я. – Но ты прав. Я должна ехать.

Мне надо было отвернуться. Заставить свои промокшие ноги двигаться – ступенька за ступенькой подняться к себе и поставить во всем этом точку.

Но я не сдвинулась с места и стояла как вкопанная, словно тело мне больше не подчинялось.

Я прижималась спиной к одному косяку, он – к другому. Конрад чуть склонил голову, пытаясь поймать мой взгляд.

Наконец, сглотнув ком в горле, я подняла глаза.

Он смотрел на меня как