Ведьма пустоши - Джессика Кури

раз Конрад успевал сплести защитное заклинание, с каждым разом все быстрее и увереннее. Наконец нить на доске истлела до пепла. Конрад тяжело дышал, раскрасневшийся, сияющий от победы, и смотрел на меня в ожидании похвалы. На лице и шее алели следы от укусов огненных стрекоз, но он словно не замечал их. Темные волосы упали на глаза, и, когда он откинул их назад, воротник рубашки распахнулся, открыв крепкую мускулистую грудь.

– Мойры, – выдохнула я, и в горле вдруг пересохло.

– Что? – переспросил он.

– Я говорю, отлично! Ты прекрасно справился.

– Да, неплохо, правда?

Выглядя слишком довольным собой, он бросил катушку обратно мне.

– Давай дальше. Испытай меня по-настоящему.

Почувствовав вспышку озорства, я сладко улыбнулась и, взяв в руки доску, стряхнула пепел.

– Как прикажешь.

Минуту спустя Конрад с визгом бросил нити и шмыгнул в пустое стойло, где был вынужден укрыться под попоной, пока мой отряд зачарованных метел пытался надавать ему по ушам. Когда оживляющие узлы, что я вплела в их черенки, рассыпались и метлы безвредно попадали на пол, он вылез запыхавшийся, с выпученными глазами.

– Я был не готов!

Пожав плечами, я направила магию в следующее плетение, и тюк сена рядом со мной вдруг поднялся и сложился в грубое подобие человека. Он рванул вперед, несясь по деревянному полу с сухим шорохом. Конрад заорал, выпутался из-под попоны и бросился к нитям. Ему удалось сплести еще одно защитное заклинание, но не раньше, чем сенной человек несколько раз его огрел, швыряя о стены и пол.

– Пощади! – взревел он, когда чучело наконец разлетелось на части и дождем осыпалось на него. – Сжалься!

Я прислонилась к стене, изображая беззаботность, чтобы скрыть, что после всей этой магии вот-вот рухну, и рассмеялась.

– Как прикажешь.

– Это не приказ, – выпалил он, запыхавшись. – Это мольба.

Из его волос торчала солома, половина пуговиц на рубашке расстегнулись. Но, несмотря на растрепанность, в тот момент он казался мне ярким, как восход солнца. Его улыбка не таила никаких секретов, в его смехе не слышалось и тени усталости. Вот каким, думала я, Конрад должен был быть, если бы его не приковали долгом к Эльфхейму. Он должен был носиться на лошади по залитым солнцем пустошам, грести на Темзе с дюжиной других румяных парней, проводить шумные ночи в пабах с кружкой эля в руке и песней на устах.

Он не предназначен для того, чтобы томиться в затхлой усадьбе, вдали от всего мира. Его жизнь – лишь тень того, чем могла бы быть, как и сам он – тень себя. Этого Конрада, что сейчас стоял передо мной, приходится всегда прятать в дальнем углу, как наряд, что надевают раз в году, пока другой, суровый и постаревший, несет бремя Хранителя Врат Эльфхейма с таким грузом подозрительности в сердце, что для радости там уже не осталось места.

– Что случилось? – спросил он, и я поняла, что слишком долго на него смотрю, хмурясь и морща лоб.

Усилием воли вернув лицу спокойное выражение, я улыбнулась и сказала:

– Думаю, ты теперь готов к более серьезным испытаниям.

Он просиял, но улыбка тут же погасла.

– Слышишь? – прошептал он.

Шаги. Прямо у дверей конюшни.

– Сильви? – спросила я.

– Прячься! Быстрее…

Он указал на стойло Белла. Распахнул дверцу, впустил меня первой, задул фонарь и захлопнул за нами створку как раз в тот миг, когда дверь конюшни распахнулась и кто-то вошел внутрь тяжелой, грузной поступью.

Мы с Конрадом нырнули в кучу сена. Над нашими головами фыркал Белл. Вдыхая сенную пыль, я сдерживала чихание, так вцепившись в руку Конрада, что он поморщился.

Лэрд приподнял голову, выглянул и снова нырнул вниз.

– Это всего лишь мистер Макдугал. Видно, поссорился с женой и его снова выгнали.

Мистер Макдугал зажег фонарь, который Конрад только что погасил, и зашаркал по конюшне, бормоча себе под нос. Повозился с фонарем, вздохнул – и конюшню заполнил запах сладкого трубочного табака. Послышалось кряхтение мистера Макдугала, по полу проскрежетало что-то тяжелое.

– Раскладушку достает, – прошептал Конрад, потирая лицо с выражением усталой безнадежности. – Мы в ловушке, пока он не уснет.

– Да ты шутишь.

Он беспомощно пожал плечами.

Я полезла в рукав, но там было пусто. Я оставила запасную нить поверх прядильного набора и все это бросила, когда мы метнулись в стойло. Так что сплести заклинание, чтобы помочь мистеру Макдугалу быстрее уснуть, не получится.

Я покосилась на Конрада, на дверь, сжала губы и уселась поглубже в сено. Он сел рядом, виновато улыбаясь.

– Уверен, он скоро заснет, – сказал он.

Если бы мы на секунду задумались и просто позволили мистеру Макдугалу застать нас за плетением, он бы, может, и не нашел в этом ничего подозрительного. Но теперь, потеряв голову и спрятавшись, мы удвоили все подозрения, которые могла вызвать наша встреча.

Белл ткнулся в меня носом, прося сахар. Я скормила ему последний кусочек и подперла голову рукой. Пальцы нервно барабанили по щеке, пока я изо всех сил пыталась не замечать, как плечо Конрада прижимается к моему, а его бедро при каждом движении касается моего колена.

– Однажды, – прошептала я, отчаянно нуждаясь в отвлечении, – я просидела два часа в письменном столе.

Конрад медленно повернулся ко мне.

– Что… что, прости?

Я пожала плечами.

– Это был вопрос жизни и смерти, по крайней мере, так я в то время думала. Мне было всего семь лет. Я стащила из дядиной библиотеки книгу по магии, но в комнату вошла тетя, я перепугалась до полусмерти и первым делом забилась в письменный стол. Она все никак не уходила, бормоча что-то своему коту и жалуясь на крепость чая.

Он подался вперед и, сложив руки на коленях, взглянул мне в лицо:

– Я никогда не спрашивал тебя о твоем детстве.

Я уставилась на шелковистый светлый хвост Белла, гадая, как лошадь отреагирует, если я выдерну волосок для плетения.

– Рассказывать особо нечего. С тетей мы не ладили. Дядя заразился от меня какой-то хворью, сама я выздоровела, а он вскоре умер, и она так и не простила меня за это. Однажды я даже думала, что она от меня избавится – в тот день, когда обнаружилось, что я умею прясть.

– Как ты узнала, что умеешь?

– Я читала книгу заклинаний, которую нашла в дядиной библиотеке вскоре после его смерти, и решила кое-что попробовать. Наверное, я и не надеялась, что оно сработает, но сработало – маленькая бабочка из льда, сотворенная сплетением нескольких нитей.

Я раскрыла ладонь, погрузившись в воспоминание. Ко мне пришло осознание, что я