Ведьма пустоши - Джессика Кури

Только теперь наша встреча была назначена заранее, и я весь день лелеяла эту тайну. Ужин был наполнен напряженным ожиданием. Он сидел во главе стола, я – на другом конце, а между нами – Сильви.

Для меня ужин был подобен хождению по канату. Конрад, сидевший напротив, то и дело поглядывал на меня поверх бараньей ноги, и его глаза сверкали таинственным блеском, словно молча напоминая о наших дальнейших планах. А Сильви знай себе лениво рисовала на столе магические узоры и, ловя мой взгляд, одаривала меня озорными улыбочками. Я чувствовала себя зажатой между ними и ждала, что вот-вот скажу что-то не то и выдам себя с головой.

Но мы справились с едой, и Конрад ушел, зевая и бормоча, что ляжет пораньше. Последний взгляд, брошенный на меня украдкой, говорил без слов: «Скоро увидимся».

Почему-то от этого взгляда по коже пробежали мурашки.

И вот я уже стояла у двери, занеся кулак, а сердце бешено колотилось о ребра.

Мы ведь не нарушали никаких правил. Это его дом, и он волен делать что хочет. Конечно, неприлично встречаться с каким бы то ни было мужчиной наедине, но кто узнает? Мы двое независимых людей, вполне способных вести себя прилично.

Так почему же меня терзало чувство, будто мы затеяли что-то запретное? Почему нервы гудели, точно ульи, что я видела в пустоши?

Я напомнила себе: я профессионал, а это просто деловая сделка и ничего больше.

Я два раза постучала, давая знать, что я здесь, и толкнула дверь. Она бесшумно распахнулась, впуская порыв ветра, который зашуршал разбросанным по полу сеном.

Конрад стоял посреди конюшни, а его конь Белл тыкался носом ему в плечо. Он скинул пальто и остался в белой рубашке, коричневом твидовом жилете и тех же облегающих бриджах для верховой езды. Его сапоги запылились от сена и земляного пола конюшни. Увидев меня, он почесал мерина под подбородком и подошел.

– Ты точно в порядке? – спросил он. – Я даже не подумал, что ты, может, устала. Если хочешь спать…

– Чепуха.

Я поставила прядильный набор на трехногий табурет у стойла Ариадны. Кобыла тихо заржала, и я, достав из кармана кусочек сахара, протянула его на раскрытой ладони. Она взяла его бархатистыми губами и довольно фыркнула.

– Так просто ты от урока не отделаешься. Думаю, начать стоит с простого отклоняющего узла и постепенно переходить к защитным.

– Хорошо, – сказал Конрад, слегка поклонившись. – Как скажешь. Сегодня я не твой наниматель, а ученик. Равный.

– Что-что?

Открывая набор, я приподняла бровь.

– Я учитель, так что мы далеко не равны, сэр.

Он кашлянул:

– Да. Действительно. Я ваш покорный ученик, мисс Прайор.

Смеясь, я вынула из набора все катушки и отложила их в сторону, чтобы сундучок опустел, затем открыла боковое отделение и достала двенадцать маленьких деревянных колышков.

– Пожалуйста, зови меня просто Роуз. Каждый раз, когда меня называют «мисс Прайор», я проверяю, не поседели ли мои волосы, и чувствую себя одной из своих старых учительниц.

– Чепуха. Ты прекрасна, как бы тебя ни называли.

Я замерла с колышками в руках, чувствуя, как лицо заливается краской.

Конрад кашлянул.

– Я… я сказал не подумав, мисс Прайор. А, то есть Роуз. То есть… не то чтобы я не верю в то, что сказал. Верю. Очень даже.

Смущение, казалось, усиливало его шотландский акцент до полной неразборчивости.

– А что ты делаешь?

– Если собираешься практиковаться в защите, – ответила я тщательно контролируемым тоном, – лучше иметь то, от чего защищаться.

Я раскрыла набор так, чтобы получился плоский квадрат, и начала вставлять колышки в кольцо отверстий по внутренним стенкам разобранного сундучка, создавая основу для плетения. Конрад молчал, с любопытством наблюдая, как я наматываю на колышки прочную шерстяную нить.

Заплетая, я старалась не обращать внимания на чувство вины, терзающее меня изнутри. Если бы я действительно готовила его к защите от козней Лахлана, то показала бы ему больше узлов правды, а также заклинания, раскрывающие истинные намерения человека. Я бы научила его распознавать ложь, скрывающуюся за красивыми лицами. Я бы предупредила: береги сердце, никому не верь и, главное, прибереги свои поцелуи, свои ямочки на щеках и свои облегающие бриджи для той, кто этого достоин.

– Все в порядке? – спросил он, вырывая меня из водоворота мыслей.

Я разгладила непрошеную складку, залегшую меж бровей.

– Да. Конечно.

На плетение узла иллюзии ушло почти десять минут. Нить вилась промеж деревянных колышков, наращивая слои, сплетаясь в затейливый узор, подобный то ли снежинке, то ли индуистской мандале. Сотворенный из ярко-алой шерсти, больше всего он напоминал солнечную вспышку – языки пламени расходились вовне и снова закручивались внутрь в бесконечном, завораживающем танце цвета и линий.

– Ты полна чудес, – пробормотал Конрад, следя за моими пальцами.

Я откинулась назад и встряхнула руками.

– Закрой окно, – велела я, кивнув на распахнутую створку в дальнем конце конюшни. – Не хватало еще, чтобы огоньки разлетелись.

Он послушался, и я воспользовалась его отсутствием, чтобы направить энергию. Как я и боялась, первая попытка сорвалась – сердце сжалось в спазме, и магия пронзила меня раскаленным ножом. Слегка охнув, я подавила крик боли и попыталась снова, отчаянно стремясь завершить заклинание до его возвращения. Не хватало еще, чтобы он увидел меня такой. Это вызовет вопросы, на которые у меня нет ответов.

Все получилось в тот самый миг, когда он обернулся от закрытого окна. Магия хлынула из кончиков пальцев, зажигая шерстяную нить, и меня накрыло волной облегчения. Узор ярко вспыхнул, его свечение слегка оттенилось красным от красителя в шерсти.

– А теперь, – сказала я, поднимаясь с двумя катушками белой нити в руках, – защищайся.

Бросив ему одну катушку, я вытянула себе нить из другой и начала медленно плести «колыбель»; он поспешно повторял мои движения, успев создать защитный узел как раз вовремя – из заклинания иллюзии на доске вдруг вырвалась череда ярко-красных огней. Подобные крохотным огненным стрекозам, рассыпающим за собою искры, они заметались, бросаясь на Конрада. По опыту я знала: от их касания кожу еще несколько минут будет жечь, словно тебя ужалили.

Конрад убедился в этом на собственной шкуре, когда не успел вовремя направить энергию и одна из огненных стрекоз ужалила его в шею. Он взвыл и наконец-то зажег свою нить – вспышка синего света растеклась по подобию паутины. Оставшиеся пять огоньков врезались в нее и рассыпались сверкающим фейерверком.

– Вот так! – крикнула я. – А теперь быстрее – их еще много!

Еще шесть раз мой узел иллюзии выплескивал в воздух новые огоньки, и еще шесть