Ведьма пустоши - Джессика Кури

– Я не…

Я поперхнулась.

– Сую нос!

Конрад заерзал в седле, раздраженно ероша пальцами волосы.

– Ты ворвалась в нашу жизнь, как осенний ветер, и все изменила. Ты переделала весь мой дом по своему вкусу!

– Я только раздвинула несколько занавесок.

– Ты впустила свет. Взбаламутила пыль. Вытащила наружу то, что должно было… оставаться скрытым.

То, как он это сказал, прозвучало почти обвинением. Вид у него был жалкий, а в глазах застыла такая горечь, словно взаперти томился другой голос, не смеющий заговорить. Не смеющий мечтать.

– Неужели ты совсем сдался? – тихо спросила я.

– Я прагматик, Роуз. Я стал тем, кем должен был стать. Ради Сильви. Мою жизнь продали задолго до моего рождения.

Лошади вынесли нас на вершину Всхолмья Торена. Мы смотрели на древний лес, на утес вдалеке. Где-то там, внизу, ждал каменный круг, и я думала о том, сколько Нортов погибло, охраняя его.

– Так ты меня прогонишь? – спросила я.

Он долго смотрел на лес внизу, рассеянно почесывая гриву Белла.

– Тебе здесь небезопасно находиться.

– Уверена, мой наниматель скоро поправится, и тогда я навсегда уйду с твоей дороги. Но до тех пор… дай мне две недели, – взмолилась я. – Позволь мне продолжить учить Сильви. Она сделала такие успехи за несколько дней – жаль будет это потерять. Я могу подготовить для нее уроки, написать план занятий на год или больше. Это поможет тебе подготовить ее на случай…

Наши взгляды встретились, и я осознала: он меня понял. На случай, если Сильви удастся освободить от службы Моргейн. Значит, он не совсем сдался – по крайней мере, когда речь шла о ней.

Почувствовав его колебания, я надавила сильнее:

– Ей понадобятся эти знания, чтобы построить свое будущее. Я могу помочь.

– Но ты рискуешь…

– Позволь мне самой решать, на какой риск я готова пойти.

Меня изучали так пристально, что буквально кожей чувствовался взгляд.

– Почему? – наконец спросил он. – Почему ты готова рисковать свободой и даже жизнью, помогая ребенку, которого едва знаешь?

– Потому что когда-то я была такой же, как Сильви. Одинокой маленькой девочкой, полной тоски, но отчаянно желавшей учиться.

Я не стала добавлять про деспотичную опекуншу, которая пыталась лишить меня магии. К тому же я больше не видела в Конраде сходства с моей тетей. При всей схожести методов намерения у него были совсем иные. И хоть с такими методами я не могла согласиться, теперь мне были понятны его рассуждения.

Но это не отменяло того факта, что Сильви имела право на свою магию, а я обещала помогать ей, пока смогу.

И если я надеялась выполнить задание Лахлана, мне нужен был доступ к каменному кругу. Уехать из Блэксвайра сейчас, просто чтобы успокоить Конрада, я не могла.

– Две недели, – наконец сказал он. – Это все, что я могу тебе предложить. И то будет непросто поддерживать этот фарс с нашей помолвкой так долго. Моргейн не глупа, и она слишком многое повидала, чтобы долго верить в ложь. Она старше, чем ты можешь представить.

Я подумала о Лахлане и сдержалась, чтобы не сказать Конраду: мое воображение куда изощреннее, чем он думает.

– Спасибо, – ответила я.

В конце концов, до моего дня рождения оставалось всего две недели. Всего две недели, чтобы закончить это дело.

– Одно условие, – добавил он.

Я вопросительно склонила голову.

– Учи и меня тоже.

Я замерла, уставившись на него.

– Ты хочешь, чтобы я тебя учила?

– Неужели это такая отталкивающая перспектива? – спросил он, и его губы насмешливо дрогнули. – Как я уже говорил, мой арсенал заклинаний ограничен. Отец не успел меня многому научить, а фейри… ненадежные наставники. Их магия совсем не похожа на нашу, и мои неуклюжие руки не могут сплести и половины того, на что способны они. Чем больше я буду знать, тем лучше смогу защитить Сильви.

Я колебалась, страшась, к чему это может привести. Мне следовало бы проводить с Конрадом меньше времени, а не больше. Мойры, он уже начал мне доверять. Будь Лахлан рядом, он велел бы сказать «да», чтобы использовать это как возможность завоевать еще большее доверие. И уже только поэтому стоило ответить решительным отказом.

А впрочем, может, я просто переоценила его расположение. Он ведь не доверял мне настолько, что сплел у меня над головой узел правды. Он знал, что мы никогда не сойдемся во мнениях насчет магии Сильви. И предельно ясно понять, что тот проклятый поцелуй был не более чем представлением.

Неважно, что для меня он значил куда больше.

Я в долгу перед ним за то, как использовала его и его дом, чтобы проникнуть в Эльфхейм. Обучать Конрада – слишком малая плата, чтобы очистить совесть, но это хотя бы начало. Здесь не идет речь о завоевании доверия. Просто сделка и возможность хоть отчасти искупить то, что это доверие я уже предала. Пусть он и не знает. А если все пойдет по плану, я исчезну задолго до того, как узнает.

Конрад прокашлялся, и я вздрогнула, осознав, что уже несколько минут мечусь в собственных мыслях.

– Если это настолько оскорбительное предложение, мисс Прайор…

– Нет, – быстро сказала я. – То есть да. Я думаю, это справедливый обмен. Две недели крова в обмен на мои уроки: обычные занятия для Сильви и прядение для тебя.

– Но не дольше, – твердо сказал он. – Через две недели ты должна уехать, Роуз. Я не позволю тебе в это впутываться.

Я заставила себя улыбнуться. Если бы он только знал, что для этого уже слишком поздно.

– Да, скоро я уеду, и ты меня больше никогда не увидишь, – ответила я, зная: удастся мне задание или нет, это правда. – Ты будешь доволен?

Он отвел взгляд, и серое небо окрасило их в грозовой оттенок топаза. Долгое мгновение Конрад молчал, глядя на горизонт, пока ветер усиливался, а лес внизу вздыхал и шумел.

– Конечно, – наконец произнес он странным тихим голосом, словно говорил больше себе, чем мне. – Конечно, ты должна уехать.

Глава 27

Когда той ночью я подошла к дверям конюшни, внутри горел теплый свет. За спиной по пустошам метался беспокойный ветер, принося запах подснежников и крики одинокого козодоя.

Я постояла снаружи, дожидаясь, пока перестанет трепетать в животе. Все остальные думали, что Конрад уже спит в своей постели, а я – в своей.

Все было как в ту ночь, когда он застал меня врасплох в кабинете или когда допрашивал в лесной хижине.