Ведьма пустоши - Джессика Кури

– Просто совпадение, – прошептала я. – Он не знает.

Но заставить себя поверить в это я не могла. Неужели Лахлан как-то за мной следил? Видел ли он, как минуту назад я готова была отдаться предательскому желанию? Стать той ловушкой, какой он меня замыслил?

Лахлан послал меня сюда, чтобы я стала погибелью Конрада; и, даже зная это, я позволила себе в него влюбиться. Я считала себя такой осторожной, такой хитрой, а все это время собственное сердце предавало меня.

Я поняла, что больше так не могу.

Я устала приносить в жертву собственную душу, лишь бы сохранить магию. Мне казалось, я смогу выполнить задание, не впутывая Конрада. Что каким-то образом мне удастся не переплетать две этих нити. Но какой же я была дурой; все это время они были неразрывно связаны, и каждый раз, когда я смотрела на него, слышала его голос, узел затягивался только туже. Вопреки всем лживым уверениям, которыми я себя тешила, расплатиться с Лахланом и в то же время защитить Конрада невозможно.

Надо выбирать что-то одно.

Надвигалась новая буря. Небо на востоке было темным, точно пролитые чернила, и я слышала, как приближается очередная стена дождя – словно табун диких лошадей с грохотом несется по пустоши.

Я вцепилась в каменный подоконник и зажмурилась, чувствуя, как яростный ветер воет в волосах и зубами вцепляется в платье.

И тогда, на холодном ветру и с крадущимися по комнате тенями, я поняла, что должна сделать. То, что надо было сделать с самого начала, с той самой минуты, когда под тигриным взглядом Конрада во мне вспыхнула искра. Это единственное, что я могла. Единственный способ уйти отсюда, сохранив душу.

Я должна покинуть это место и никогда не возвращаться.

Я должна разорвать договор с королем фейри.

Глава 29

Я откладывала это всю ночь, а на следующее утро засиделась у себя в комнате, теребя нитки, пока они не начинали рваться. Прошло время завтрака, затем время обеда, но миссис Макдугал так и не постучалась. Что ж, вряд ли она сильно по мне скучала. Сильви, вопреки обыкновению, не заглянула, но так даже лучше.

Я говорила себе, что непременно напишу ей и придумаю, как поддержать ее в занятиях магией, что бы там ни твердил ее брат. Но не знала, сдержу ли это обещание. Я понятия не имела, как сложится моя жизнь после сегодняшнего дня. Куда я пойду, что буду делать… никакой ясности. Но одно я знала твердо: на еще одну ночь в этом доме я не останусь.

Взяв в одну руку саквояж, в другую – прядильный набор, я повернулась к гобелену.

Он останется здесь. Увидев его, Конрад сразу поймет, кем я была и на кого работала. Узнает правду, сожжет гобелен и будет проклинать меня последними словами.

По крайней мере, мне не придется видеть его глаза, когда он узнает, что я лгала и предавала его.

Но сегодня я все исправлю – или хотя бы попытаюсь. Я надеялась, что со временем он это поймет и станет ненавидеть меня хоть чуточку меньше.

Сделав несколько глубоких успокаивающих вдохов, я шагнула к гобелену… и замерла, потому что в дверь громко постучали.

– Роуз! – крикнул запыхавшийся Конрад. – Сестра у тебя?

Я одним движением сдернула гобелен и запихнула его под кровать. Заодно на всякий случай сунула туда саквояж. И распахнула дверь.

На пороге стоял Конрад с безумными глазами, непричесанный, с темной щетиной на подбородке. Одной рукой он держался за дверной косяк, в другой сжимал меховой плащ Сильви. Во взгляде читалась неприкрытая паника.

– Что случилось? – спросила я.

– Утром мы поссорились, и она убежала в пустоши. Я послал Капитана по следу, но нашли мы только это.

Он поднял плащ.

– След оборвался, Роуз. Прямо посреди пустоши. Я пробовал искать заклинанием, но след просто оборвался. Что это значит?

– Где именно оборвался?

Его лицо окаменело.

– На юго-востоке. У самой границы. Она словно сквозь землю провалилась.

Кровь отхлынула от моего лица. Меня накрыло душной волной страха, тяжелой тучей дурного предчувствия.

К юго-востоку лежал замок Лахлана.

Мойры, нет. Только не это.

– Ступай, – сказала я. – Ты ищи на востоке, а я пойду на юг.

– Она ушла. Унесла с собой сумку, – прошептал он с пустым взглядом. – Мой отец ушел и не вернулся. Моя мать…

– Мы найдем ее, – твердо сказала я. – Иди. Я выйду, только соберу свой набор.

Боль в его глазах разрывала мне сердце. Понадобилась вся моя сила, чтобы закрыть дверь, отгородиться от него. Я слышала, как он уходит, слышала его сбитое от паники дыхание.

Вытащив из-под кровати гобелен, я повесила его обратно и взялась за путеводную нить. Глубоко вздохнув, я направила в нее силу, раздвинула свободной рукой волокна и зажмурилась, чтобы не видеть кружащегося, клубящегося хаоса по ту сторону. Шепот нитей наполнил уши, переходя в рев, но я постаралась отрешиться и последовала за путеводной нитью на другую сторону.

Ступив в замок, я выдохнула и поежилась – переход никогда не давался легко. Нужно было несколько мгновений, чтобы прийти в себя, даже если всю дорогу пройти с закрытыми глазами. Когда головокружение наконец отпустило и рев нитей утих, я огляделась.

Замок был совершенно пуст.

Лахлан исчез вместе со своими фейри. И они забрали с собой все: ковры и шатры, стулья и столы. Даже трава, где они лежали, не примялась. Уцелел только гобелен Телариев – висел на древней каменной стене точь-в-точь как прежде.

Фейри здесь словно и не бывало.

Я стояла посреди разрушенного главного зала и слушала, как ветер свистит в щелях каменных стен. Волосы на голове зашевелились, в животе похолодело от ужаса.

Куда он делся? Оставил свой замысел? Бросил меня?

Нет, Лахлан не из тех, кто легко сдается. Может, кто-то набрел на замок и обнаружил фейри, и им пришлось отступить в другое убежище. Если так, он должен был оставить мне знак, где искать.

Я огляделась внимательнее, высматривая тайное послание. И вскоре нашла: серебряная нить, обмотанная вокруг полуобрушенной арки, ведущей в верхние покои. Я взялась за нее и пошла следом – так же, как шла по путеводной нити сквозь гобелен.

День стоял ясный, но долго это не продлится. Набухающие на востоке тучи злобно косились на залитые солнцем холмы, предвещая дождь. В поле зрения не было видно ни домов, ни изгородей, и даже руины вскоре потерялись из виду. Казалось,