Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

— Работать буфетчицей оказалось невероятно сложно.

— Тяжелее, чем гувернанткой?

— Не то чтобы я любила менять подгузники, — подумав, сказала Диана. — Но с хнычущими детьми управляться легче, чем с похотливыми самцами.

— А как насчет этого похотливого самца? — спросил Норт, перекатываясь на живот и накрывая ее своим телом.

Диана подняла глаза. На лице Норта — лице воина — читалась усталость: должно быть, он не спал прошлой ночью. В уголках глаз залегли морщинки. В нем ощущалась тьма, которая может посветлеть, но вряд ли когда-нибудь рассеется.

Норт — не идеальный будущий герцог, не модный джентльмен в пудре и мушках; он — нечто гораздо, гораздо большее.

— Я люблю тебя! — сказала она, с трудом проталкивая слова сквозь вдруг пересохшее горло. — Так люблю, что ради тебя готова стать и герцогиней, и гувернанткой, и буфетчицей. Жить в шалаше или в замке, лишь бы с тобой. Единственное, что у меня точно хорошо получается — любить тебя и Годфри; этим и хочу заниматься всю оставшуюся жизнь.

В его глазах, потемневших от страсти, читался восторг обладания.

— Я не позволю титулу тебя раздавить! — произнес он низким, хрипловатым голосом, идущим словно из самых глубин его существа. Диана обвила его руками. — Ты прекрасна такая, как есть, — прошептал он, — и ты моя. Моя жена, моя любовь… Кстати, у меня для тебя подарок.

Норт встал и подошел к потрепанной дорожной сумке, которую хозяин еще раньше занес в номер. Диана смотрела, как он открывает сумку, достает и выкладывает на кровать несколько подгузников и сменную одежду для Годфри.

— Как ты догадался взять подгузники? — всплеснула руками Диана. Большинство отцов об этом бы не задумались.

Норт поднял изумленный взгляд.

— Так вот это что? Я просто приказал Призму собрать все, что может понадобиться Годфри на одну ночь… Не знал, что он все еще ходит в подгузниках.

— Обычно не ходит, это на всякий случай, — кивнув, сказала Диана.

С самого дна сумки Норт осторожно вытащил шкатулку, завернутую в отрез голубого шелка. Поставил Диане на колени. Глаза его лучились надеждой.

Диана подняла взгляд; сердце ее до боли переполнилось любовью.

— Это подарок?

— От меня и Джоан.

От Джоан? Шестнадцатилетней сестры Норта? Вот это неожиданно! Инстинктивно Диана погладила роскошный шелк.

— Где-то я уже видела эту материю, — прошептала она.

— Я купил ее у мистера Калико, — ответил Норт. — Пытался вручить тетушке, но она надо мной только посмеялась. Сразу поняла, что это для тебя.

Диана осторожно развернула шелк и взглянула на шкатулку. Когда-то это была обычная деревянная коробка для хранения нюхательного табака; от нее еще исходил слабый табачный запах. Но теперь крышка была сплошь оклеена бумажными фигурками — гордыми аристократами с черными бровями вразлет и в высоких париках.

Все фигурки — один и тот же человек.

Все это Норт. Лорд Роланд Уайльд с печально известных гравюр, прославивших его на всю Англию.

Диана расхохоталась. В самой середине этого коллажа красовался самый забавный рисунок: Норт, вылезающий из миниатюрного сундучка, с прорисованной во всех подробностях мускулистой грудью.

— Ты здесь похож на джинна из бутылки, — сказала Диана, обводя фигурку пальцем. — И, надо сказать, для бесплотного духа на удивление хорошо сложен!

— Лучше уж походить на джинна, чем на шекспировского насильника, — ответил Норт. В голосе прозвучала нотка осторожности, даже уязвимости. Он не уверен в ней, поняла Диана. Ведь она столько раз ему отказывала!

— Там внутри еще один подарок? — спросила она, уже зная, каков будет ответ — по плотно сжатым губам, потемневшим синим глазам, по тому, как он смотрел на нее. Словно на центр Вселенной.

Он, молча, кивнул.

Диана откинула крышку — и увидела гнездышко розового шелка, в середине которого покоилось кольцо. Совсем не похожее на то, что он преподнес ей в первый раз — громоздкое, тяжеловесное, под стать герцогине.

Это кольцо было проще и, на взгляд Дианы, намного красивее: единственный простой рубин, окруженный россыпью бриллиантов. Норт опустился перед Дианой на колено и протянул ей кольцо.

— По-моему, цвет камня подойдет к твоим волосам.

Диана улыбнулась, но улыбка задрожала на ее губах.

— Ты выйдешь за меня, Диана Белгрэйв? Возьмешь меня в мужья перед лицом бессонных ночей и маленьких племянников? Будешь со мною в горе и в радости? Я люблю тебя. Полюбил с первого взгляда. Никогда не переставал любить — и не перестану.

Диана протянула левую руку, и Норт надел ей на палец кольцо. Оно подошло, словно было сделано по мерке.

— Единственное, в чем я не боюсь неудачи, — сказала она, обнимая его, — в любви к тебе. Любить тебя — как дышать.

Норт запустил пальцы ей в волосы.

— Нам вовсе не обязательно ездить на балы или наносить визиты, — сказал он.

Диана улыбнулась в ответ, безмятежно и радостно.

— Ты обещал Италию и много детей!

— Теперь ты моя, — сказал Норт. — Диана, не убегай больше!

Она покачала головой.

— Никогда, никогда больше тебя не покину! Знаешь, я так злилась на Розу за то, что она умерла, и боялась снова полюбить всем сердцем и потерять. Но тебе я верю.

— Веришь, что я не умру? — Он нежно поцеловал ее. — Диана, не могу обещать, что переживу тебя. Но буду любить до самого последнего вздоха. И если мне случится уйти первому, молюсь о том, чтобы последним в этой жизни мне довелось увидеть твое лицо. Увидеть — и запомнить на всю вечность, до того мига, когда мы встретимся снова.

Ослепительная радость воссияла в душе Дианы — радость, смешанная с любовью, доверием… и желанием.

Она пришла в себя лишь час спустя, вспотевшая, усталая и безмерно счастливая. Рассудок был еще затуманен, но один вопрос застрял в голове и не хотел уходить. Она перевернулась на бок и приподнялась на локте.

Норт лежал на спине — и выглядел как человек, все мечты которого исполнились. Одну руку он закинул за голову, другой рассеянно поглаживал изгиб бедра Дианы.

— Первым делом — в Рим! — сказал он.

— Норт, — спросила она, — как ты умудрился появиться в «Жуке и сыре» в ту самую секунду, когда был мне так нужен?

Улыбался ее жених по-прежнему не часто, и от каждой его улыбки сердце Дианы взлетало до небес.

— Так я и думал, что верно выбрал момент!

— Ты что, стоял снаружи и ждал? — воскликнула она.

— Возможно. — Он похитил у нее очередной поцелуй. — Ты моя, Диана. Я готов защищать тебя от всего мира. Но никогда не встану у тебя на пути.

— Ты действительно стоял у дверей и смотрел, не попаду ли