Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

— Если бы ты стукнула того пьянчугу в глаз, я бы еще подождал, — ответил он. — Кстати, надо будет тебе показать, как уложить противника пивной кружкой.

Диана склонилась над ним; Норт сильными руками подхватил ее и притянул себе на грудь. Она вздрогнула всем телом, с наслаждением ощущая, как вновь пробуждаются чувства.

— Можешь еще раз показать, как ты заботишься о моем счастье?

— Пожалуйста, — просто ответил он.

Глава 27

Замок Линдоу. 4 июня 1780 года. На следующий день

— Мама, у меня ужасные новости, — объявила Лавиния, поздоровавшись с матерью и вручив ей привезенную из Манчестера шляпку.

Ее мать отложила шляпу и тяжело опустилась в кресло.

— Я уже знаю.

— Знаешь?!

— Диана Белгрэйв увела лорда Роланда из-под самого твоего носа! Теперь ты точно останешься старой девой, а моя кошмарная кузина будет хвалиться дочкой-герцогиней!

— Я не о Диане, — ответила Лавиния.

Мать открыла рот и капнула себе на язык «Настойку для здоровья» от доктора Роберта.

— Что может быть ужаснее того, что моя дочь упустила еще одну возможность стать герцогиней? — Она со вздохом запрокинула голову и прикрыла глаза. — Просто не знаю, что бы я со своими несчастными нервами делала без этих капель!

— У меня украли жемчуг, — напрямую сообщила Лавиния. — Жемчужную нить, подарок тети Милдред. Подменили все жемчуга стекляшками. И с рубиновыми серьгами та же история.

Мать не ответила, даже не открыла глаза. Лавиния взяла ее за руку.

— Мама, ты меня слышишь? Я почти уверена, что и твои драгоценности, если их проверить, окажутся поддельными.

— Разумеется, они давным-давно поддельные, — ответила ее мать, не открывая глаз.

Лавиния открыла рот, но не смогла издать ни звука.

— Того, что ты позволила Диане запустить свои когти в лорда Роланда, я тебе долго не прощу, — раздражительно проговорила леди Грей. — Тех изумрудов надолго не хватило, а ты, эгоистка этакая, не вышла замуж ни за одного из этих французов!

— Изумрудов? Ты о чем? — переспросила Лавиния. У нее изумрудов никогда не было, у ее матери тоже. А вот…

Ужасная мысль поразила ее.

— Изумрудное ожерелье Дианы! — выдохнула она, чувствуя себя так, словно ее ударили с размаху. — Ты… это ты его взяла? И… продала?

Леди Грей шумно втянула носом воздух, открыла глаза и заморгала, глядя на Лавинию.

— А на что, ты думаешь, мы жили все это время? Только потому, что мы переехали во Францию, я сумела сохранить деревенский дом и городской особняк. У нас нет денег.

Это известие она сообщила самым обыденным тоном, каким жалуются на дурную погоду.

— Что значит «нет денег»? — вскричала Лавиния, вскакивая на ноги.

Леди Грей помахала перед носом флаконом с нюхательной солью.

— Именно это и значит, — ответила она знакомым трагическим тоном. Только на этот раз жаловалась не на яйца всмятку и не на сквозняк. — У нас нет денег. Мы разорены.

— Но что случилось? Ты… тебя кто-то убедил вложить деньги в ненадежные инвестиции?

— Господи, что еще за инстиции? — воскликнула леди Грей. — Ненавижу длинные сложные слова, и ты это прекрасно знаешь. У нас просто нет денег. Уже много лет.

— Не может быть!

— Поначалу нас очень выручала Уилла, — продолжала мать. — Бедное осиротевшее дитя, которое я приняла к себе.

На Лавинию нахлынула тошнота.

— Пожалуйста, только не говори, что ты воспользовалась наследством Уиллы!

— Воспользовалась? Да я не покладая сил заботилась о сиротке, выполняя последнюю волю ее родителей!

— Хочешь сказать, из наследства Уиллы мы оплачивали слуг, одежду, путешествия… школу… экипажи… все?

— Никто не вправе говорить, что я не выполнила свой долг по отношению к ней: ведь она вышла замуж за сына герцога! Будь ты хорошей дочерью, а не такой эгоисткой, тоже была бы уже помолвлена с наследником герцогства, и все это не имело бы значения. Почему, ты думаешь, я позволила тебе покинуть Париж, где мы так хорошо устроились, и приехать в замок Линдоу? Чтобы ты вышла замуж за наследника!

— О нет! — прошептала Лавиния.

Уилла ничего не знает, в этом она была уверена. Придется все ей рассказать. И как-то возместить. И, разумеется, сказать Диане об изумрудах! Но, ради всего святого, как расплатиться за изумруды? Они же, судя по всему, стоили целое состояние!

— После замужества Уиллы поверенные лорда Аларика отказались платить по нашим счетам, — сообщила леди Грей с такой обидой в голосе, словно Уилла обязана была обеспечивать ее всю оставшуюся жизнь.

Лавиния потерянно оглянулась вокруг. На кресле лежала дорогая нарядная шляпка — одна из трех, привезенных в подарок матери. За все три заплатил герцог. Лавиния пообещала, что леди Грей потом возместит ему эти расходы…

— Вопрос в том, что же нам теперь делать? — продолжала мать. — Не будь ты такой привередой, не вороти нос от всех женихов — сейчас была бы уже замужем, и никто бы не заметил разницы!

— Мое приданое, — поникшим голосом спросила Лавиния. — А с ним что?

Мать не торопилась с ответом.

Эпилог

Палаццо Уайльд. Флоренция, Италия. 3 июля 1784 года. Четыре года спустя

Прикрывая рукой глаза от жаркого итальянского солнца, Диана вышла в просторный огражденный сад позади палаццо. Здесь Норт надзирал за возведением восьмиугольной беседки из кованого железа, по его собственному наброску; сейчас пара рабочих, забравшись по лестницам на крышу, устанавливали там, в самом центре, величественный и причудливый флерон.

На миг Диане вспомнилось прошлое: Норт в пудре, парике, на каблуках… Как не похож на мужчину, стоящего сейчас перед ней! И не в том дело, что кожа Норта теперь покрыта золотистым загаром, что на нем лишь тонкая льняная рубашка, торопливо заправленная в бриджи, или что парик он теперь надевает лишь по большим праздникам.

Даже не в том, что левой рукой он прижимает к себе сверток, из которого высовывается крошечный кулачок.

Нет: главное различие — в выражении лица. Теперь по лицу Норта ясно читается: он счастлив. Спокойным и прочным счастьем, которое рождается и укрепляется, лишь когда ты не один. Когда рядом надежный спутник, дорогой человек, вместе с которым ты принимаешь пищу, путешествуешь, спишь.

Которого любишь.

Муж подошел к Диане.

— С Розой все хорошо, — сказал он. — И шум, и грохот ее совсем не беспокоят. Стойкая малышка: сразу видно, она из Уайльдов!

Диана взяла дочь на руки, поцеловала в носик-кнопку, украшенный тремя очаровательными веснушками. У Розы были отцовские голубые глаза, материнские рыжие волосы, нрав тихий и нежный, словно унаследованный от ее покойной тетушки и