Друг отца. Под кожей греха - Anna

Стивен забрал и второй бокал.

— Тебе, пожалуй, хватит.

Мы сели друг напротив друга.

Несколько секунд Стив молчал, разглядывая содержимое бокала. Потом посмотрел на меня.

— Столько лет дружбы… а ты всё-таки всадил мне нож в спину.

Я выпрямился в кресле.

— Если ты ждёшь, что я буду извиняться за любовь к твоей дочери — этого не будет.

Он ничего не ответил.

— Единственное, за что я действительно должен просить прощения — что не сказал о нас раньше. Всё откладывал. Думал, найду подходящий момент.

Стив задумался.

Поднялся.

Прошёлся по кабинету — от окна к книжному шкафу, потом обратно.

— Честно? Я бы тебя убил. Но не хочу оставлять своего внука без отца. И дочь — без любимого человека.

— Так это правда?

Слова вырвались сами. Я даже не успел подумать, прежде чем произнёс их вслух.

— Я… стану отцом?

Стив медленно пожал плечами, будто речь шла о чём-то совершенно будничном. Но в его взгляде мелькнула усталость — тяжёлая, накопленная за последние недели.

— Возможно, — сухо ответил он. — Если не облажаешься.

Ребёнок.

Мой ребёнок.

Мысль звучала в голове почти нереально, словно чужая история, случайно попавшая в мою жизнь. Я провёл ладонью по лицу, пытаясь привести мысли в порядок, но они только сильнее путались.

Сердце забилось быстрее.

Чёрт… ребёнок.

— Как она? — спросил я тихо.

Стив тяжело вздохнул и покрутил в руке стакан с виски.

— Я пытался позвонить… но её телефон всё время выключен.

Он посмотрел на меня так, будто только что услышал самую нелепую вещь на свете.

— Кроуфорд… не нужно пытаться. Нужно, чёрт возьми, сесть на самолёт и прилететь.

Он прав.

Господи… конечно, он прав.

Всё это время я сидел здесь, вцепившись в собственные сомнения… вместо того чтобы просто встать и действовать.

— Плохо ей, — тихо добавил Стив.

Я поднял глаза.

— По ночам плачет. Почти не ест. О себе не думает… о ребёнке тоже.

Он на секунду отвернулся к окну, будто ему самому было тяжело говорить об этом.

— Она скучает по тебе.

До этого момента где-то глубоко внутри жила мысль, что, возможно, она действительно хотела уйти. Что ей стало легче без меня.

Теперь ясно — всё наоборот.

Стив одним движением допил виски и поставил пустой стакан на стол.

Звук стекла о дерево прозвучал в тишине слишком громко.

— Ты правда любишь Стейси?

— Больше всего на свете.

Он внимательно изучал моё лицо, будто искал хоть малейший намёк на сомнение.

— Будешь с ней… несмотря ни на что?

— Да.

— Никогда не обидишь?

— Никогда.

Его взгляд был тяжёлым, оценивающим.

— Обещаешь хранить ей верность… быть рядом в горе и радости… защищать её и, чёрт возьми, никогда не отпускать?

— Обещаю.

Он медленно выдохнул, будто только сейчас позволил себе расслабиться.

— Никогда бы не подумал, что пойду на это.

Стив сунул руку во внутренний карман пиджака и достал конверт.

Он положил его передо мной на стол.

Вскрыв конверт, я обнаружил внутри авиабилет.

— До вылета пять часов. Приведи себя в порядок… прежде чем показаться Анастейше.

Стивен сделал шаг вперёд и обнял меня.

Крепко.

По-мужски.

Когда он отступил, я понял одну простую вещь: этот человек только что дал мне шанс.

Шанс всё исправить. Вернуть женщину, без которой жизнь внезапно потеряла смысл.

Стать достойным отцом и мужем.

Внутри осталось одно ясное чувство.

Благодарность.

И твёрдая решимость больше никогда не подводить ни его… ни её.

— Эй, и не вздумай называть меня тестем!

— А что, вроде неплохо звучит. Думаю, привыкнешь.

Финал

Анастейша

Я лежала с открытыми глазами.

Сон в последние недели перестал быть отдыхом. Он больше напоминал короткие паузы между мыслями — будто кто-то нажимал кнопку «стоп» на несколько минут, а потом снова запускал внутри бесконечный поток воспоминаний.

Я перевела взгляд на потолок. Неровный, с тонкой трещиной у люстры, которую я помнила ещё со школы. Раньше я любила разглядывать её перед сном и придумывать, на что она похожа: то на реку на карте, то на молнию, то на ветку дерева. Глупость, конечно. Но тогда казалось, что впереди целая жизнь и у меня будет достаточно времени на подобные глупости.

Теперь потолок был просто потолком.

А жизнь… ну, она внезапно оказалась куда сложнее, чем я рассчитывала.

Я медленно выдохнула и перевернулась на бок. Кровать тихо скрипнула — знакомый звук, из детства. В этом доме вообще многое осталось прежним: тот же коврик у кровати с вытертым узором, тот же комод, у которого одна ручка держится на честном слове, те же бледно-жёлтые обои в мелкий цветочек. Когда-то они казались мне ужасно скучными. Теперь же в них было что-то почти успокаивающее.

Дом не изменился.

Изменилась я.

Эта мысль приходила каждое утро. Спокойно, без драматизма. Просто как факт, который уже нельзя отменить.

Мне восемнадцать.

Я вернулась в Лукстон-Хилл.

И я беременна.

Если произносить это быстро, почти без пауз, звучит даже не так страшно.

Я осторожно положила ладонь на живот.

Жест стал привычным. Поначалу он казался неловким и чуждым — словно я касалась не себя, а незнакомой версии собственного тела. Но за последние недели эта неловкость постепенно исчезла, уступив место смиренному принятию.

— Доброе утро… — тихо пробормотала я.

Говорить вслух всё ещё казалось немного странным.

Иногда я пыталась представить, каким он будет. Или она. Смешно: ещё недавно меня волновали экзамены, поиск аудитории в университете и то, как дёшево выглядят мои кроссовки на фоне чужих брендовых.

Но теперь список проблем выглядел совсем иначе.

Я прикрыла глаза на пару секунд.

Нью-Йорк всплыл в памяти как по команде: шум улиц, автобусы, спешащие студенты, запах кофе, который преследовал на каждом углу. Я уезжала туда с таким воодушевлением, будто передо мной действительно открывается новая жизнь.

И да, новая жизнь действительно началась.

Вот только она оказалась совсем не такой, как я планировала.

Я тихо усмехнулась и снова посмотрела на потолок.

— Ну что, — пробормотала я, обращаясь уже скорее к себе, чем к ребёнку. — План у нас, конечно, так себе.

Ответом была тишина и далёкий звук из кухни, кажется, закипел чайник. Через несколько секунд скрипнули половицы. Я полежала ещё немного, прислушиваясь к дому. Потом медленно села на край кровати. Ступни коснулись коврика, того самого, о который я когда-то спотыкалась, бегая по комнате с мокрыми волосами, опаздывая в школу.

Жизнь иногда делает странные круги.

Я снова провела ладонью по животу.

— Ладно, пойдём