Друг отца. Под кожей греха - Anna

Я собрала в кулак всё, что осталось от смелости, поднялась с лавки и, не отводя взгляда, сказала прямо ему в глаза:

— Ты не должен был приезжать.

Фраза прозвучала слишком быстро, будто я репетировала её заранее.

Адриан остановился в паре шагов от меня и внимательно посмотрел на моё лицо.

— Забавно. Потому что я как раз собирался сказать, что ты не должна была уезжать.

Я тихо выдохнула.

— Адриан…

— Нет, подожди, — он слегка поднял руку. — Давай не будем делать вид, что всё нормально.

Я скрестила руки на груди.

— А мы и не делаем.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Ветер тихо шевелил листья над нашими головами, где-то в стороне плеснула вода.

Адриан сделал ещё один шаг.

И его взгляд вдруг опустился ниже.

Я почти физически почувствовала этот момент. Как его глаза остановились на моём животе. Как внутри у него что-то щёлкнуло.

Он снова посмотрел мне в лицо.

— Скажи мне, — произнёс медленно. — Ты правда думала, что я не узнаю?

Я сжала губы.

— Я ничего не думала.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Он коротко выдохнул, провёл рукой по волосам и на секунду отвернулся, будто пытаясь собрать мысли.

— Твой отец приехал ко мне, — сказал он.

Вот теперь очередь замереть была за мной.

— Что?

— Вчера утром.

Я моргнула.

Это звучало настолько абсурдно, что мозг сначала отказался это принимать.

— Он… что сделал?

— Прилетел через полстраны, чтобы сообщить, что его дочь носит моего ребёнка.

Я закрыла глаза на секунду.

Конечно.

Папа.

— Он не имел права… — начала я.

— Имел, — перебил Адриан.

Я резко открыла глаза.

— Это было моё решение.

— Самое идиотское решение в твоей жизни.

Слова повисли в воздухе.

Я почувствовала знакомую смесь эмоций: злость, усталость… и что-то ещё. То, что изо всех сил старалась не показывать.

— Уезжай, Адриан.

Он посмотрел на меня так, будто я только что сказала самую нелепую вещь в мире.

— Нет.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он сделал ещё один шаг. Теперь между нами оставалось меньше метра.

— Ты правда думаешь, что я проделал весь этот путь, чтобы просто развернуться и уехать?

Я ничего не ответила.

— Ты эгоистка, Анастейша.

Слово ударило точнее пощёчины. Негромко, почти устало — и всё равно я вздрогнула, будто Адриан швырнул в меня камень.

Ветер шевелил ветви клёнов над нашими головами. Пруд у старого пирса темнел, как расплавленный свинец. Я стояла напротив мужчины, от которого сбежала… и пыталась не расплакаться первой.

Вот только гордость, как и всегда, вцепилась в горло.

— Да? — Я усмехнулась, и эта усмешка вышла горькой. — Значит, эгоистка? Отлично.

Адриан сжал челюсти. На скулах дрогнули желваки.

— Не переворачивай все с ног на голову, Анастейша.

— Адриан, сказка не может длиться вечно. Однажды ты устанешь от меня, посмотришь трезво и решишь, что я была красивой ошибкой. Я уехала, потому что не хотела дожидаться дня, когда роскошь станет привычкой, а ты — необходимостью, потому что тогда уйти было бы уже невозможно.

Он смотрел на меня так, словно каждым словом я резала его по живому.

— Жизнь именно такая, — процедила я. — Она вначале дает, а потом отбирает с мясом.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга. Ветер усилился, прошелестел в ветвях кленов и скользнул над водой, поднимая мелкую рябь. Где-то вдалеке глухо и протяжно каркнула ворона, словно и природа решила не оставаться в стороне от нашей драмы.

Адриан провел ладонью по лицу, будто пытался стереть усталость вместе с этим разговором.

— Ты не имела права решать за нас обоих.

— Имела, если речь шла о моем ребенке.

Его взгляд потемнел.

— О нашем ребенке, — жестко поправил он.

Я вскинула подбородок.

— Не смей давить на меня.

— У тебя не было права решать! Ни за меня, ни за нашего ребёнка!

Он сорвался впервые за весь разговор. И именно это выбило почву из-под ног сильнее, чем любое обвинение. Адриан редко повышал тон. Ещё реже — показывал, что ему больно.

Я сглотнула.

Нет. Нет, нельзя.

Стоит мне сейчас размякнуть, и все. Я снова окажусь там, где уже была рядом с ним: в красивой клетке, обитой бархатом, дорогими вещами и его вниманием. А я слишком хорошо знаю, как опасно привыкать к хорошему.

Поэтому я сделала единственное, что умела, когда становилось слишком страшно.

Отступила.

— Мне не о чем с тобой говорить.

Резко развернулась и пошла прочь по деревянному настилу вдоль берега. За спиной тут же послышались его шаги, и я только прибавила темп. Холодный воздух резал легкие. Подумаешь. Боль вообще штука привычная.

— Анастейша, стой.

Я не остановилась.

— Анастейша.

Его пальцы сомкнулись на моем запястье.

Я дернулась.

— Отпусти!

— Нет, пока ты не перестанешь убегать от меня как от пожара!

— Я не убегаю, а ухожу!

— Это одно и то же!

Я рванулась сильнее. Всё произошло нелепо, глупо, по-идиотски быстро. Под подошвой скользнула мокрая доска. Равновесие исчезло мгновенно. Я ахнула, взмахнув рукой. Увидела, как у Адриана расширяются глаза. И в следующую секунду ледяная вода сомкнулась надо мной.

Холод был нечеловеческим.

Он не просто обжег — он вгрызся под кожу, пронзил ребра, выбил из груди весь воздух. Я распахнула рот, но только захлебнулась. Мир превратился в темную, бурлящую, бесформенную массу. Шерстяное пальто тянуло вниз, а в голове вспыхнула короткая, дикая мысль: вот же нелепая смерть.

Сильные руки рывком потянули меня вверх. Я закашлялась, вынырнула, уцепилась за плечи Адриана и, стуча зубами, услышала над ухом:

— Господи, Анастейша… Черт возьми… Черт!

Адриан выбрался на берег сам и вытащил меня следом. Я замёрзла так сильно, что не чувствовала пальцев. Мокрые волосы прилипли к лицу, одежда облепила тело, а в туфлях хлюпала вода. Красота. Настоящая героиня романтической сцены.

Он опустился передо мной на колени и обеими ладонями сжал моё лицо.

— Посмотри на меня.

Я моргнула. Ресницы слиплись.

— Вот видишь, — прохрипела. — Даже утонуть без тебя нормально не могу.

У него вырвался почти безумный смешок. Не от веселья — от перенапряжения.

— Ненавижу твой характер.

— Взаимно.

— Лгунья.

— Сам такой.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, потом вдруг прижался лбом к моему лбу. Его дыхание было сбитым, горячим, и на контрасте с ледяной водой я едва не застонала от этого тепла.

— Никогда больше так не делай, — тихо сказал Адриан. — Не исчезай. Не решай за меня. Не уходи так, чтобы я сходил с ума, не понимая, где ты и жива ли вообще.

Я закрыла