Друг отца. Под кожей греха - Anna

— Спор без ненависти — это ещё не брак, — возразил отец. — Это прелюдия к браку.

Я рассмеялась, и вечер окончательно перестал быть напряжённым. Мы обсуждали, где лучше устроить каждую церемонию, стоит ли делать большие торжества или ограничиться кругом близких, как совместить две свадьбы, чтобы они не мешали друг другу и никто никого не затмил. Маргарет уже мысленно выбирала цветы, я представляла платье и тут же одергивала себя, потому что ещё утром была уверена: никакой свадьбы не будет. Отец ворчал, что в доме скоро не останется ни одной нервной клетки, зато в его голосе звучало тепло. А Адриан смотрел на меня с тем спокойным, уверенным выражением, от которого внутри всё таяло.

Когда ужин закончился, отец вдруг наполнил бокалы еще раз.

— Ладно, — сказал он, не глядя. — Раз уж этот цирк неизбежен… За вас.

Я замерла.

Он поднял бокал, посмотрел сначала на меня, потом на Адриана.

— Будьте счастливы. И главное — внуков почаще привозите. Раз уж ты, Кроуфорд, украл у меня дочь.

— Папа!

— Что? Я снова деликатен.

Адриан чокнулся с ним.

— Приму к сведению.

И почему-то именно в этот момент я окончательно поверила: все действительно будет хорошо.

—— ✤ ——

Поздно ночью, когда дом затих, я лежала рядом с Адрианом под тяжелым одеялом и слушала, как за окном шумят деревья. Комната тонула в полумраке. На прикроватной тумбочке горела лампа, отбрасывая золотистое пятно света на стену. Адриан полулежал, опираясь на подушки, а я устроилась у него под боком, рисуя пальцем круги на его ладони.

— Нам нужно выбрать имя, — пробормотала я.

— Уже?

— А почему нет? Ребенок не может же родиться и ждать, пока мы перестанем спорить.

— Ты недооцениваешь наши способности спорить.

Я подняла голову.

— Если мальчик, мне нравится Элиас.

Адриан помолчал.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Анастейша, Элиас звучит как человек, который с рождения носит жилетку и осуждает всех за неправильное ударение.

Я уставилась на него.

— Это сейчас было оскорбление имени?

— Это была честная аналитика.

— Хорошо. А какое имя нравится тебе, мистер аналитик?

— Даниэль.

Я простонала.

— Скучно.

— Классика.

— Банально.

— Надежно.

— Безлико.

— Не драматизируй.

— Я? Драматизирую? После предложения у пруда? Серьезно?

Он тихо рассмеялся и поцеловал меня в макушку.

— Ладно. Девочка?

Я задумалась.

— Лилит.

— М-м. Красиво.

— Правда?

— Правда. Но мне нравится Клэр.

— Клэр тоже красиво, — нехотя признала я. — Но Лили мягче.

— Клэр сильнее.

— Девочка не обязана звучать как генеральный директор.

— Почему нет? Вдруг это семейное.

Я толкнула его локтем в бок.

Мы еще долго перебирали имена, всерьез и несерьезно. Некоторые отметались сразу, потому что напоминали ему неприятных коллег, а мне — вредных школьных учителей. Другие звучали слишком вычурно или, наоборот, слишком просто. В какой-то момент я уже сонно пробормотала:

— А если мальчик… Джеймс?

Адриан замолчал.

— Джеймс, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Мне нравится.

— Мне тоже, — призналась я. — Спокойное. Теплое.

— И без жилетки.

— Это, конечно, решающий аргумент.

Он переплел наши пальцы и поднес мою руку к губам.

— Значит, Джеймс.

Я улыбнулась в подушку.

— Значит, Джеймс.

И заснула с ощущением, что внутри меня, под сердцем, уже живет не только ребенок, но и целое будущее. Наше.

—— ✤ ——

Утро выдалось ясным и холодным. Небо над домом было вымыто до прозрачной голубизны, на траве серебрилась изморозь. Чемоданы уже стояли в прихожей, Маргарет в сотый раз проверяла, не забыли ли мы что-то, а я, застегивая пальто, вдруг почувствовала странную тяжесть в груди. Уезжать оказалось труднее, чем я думала.

Я вышла на крыльцо и сразу увидела их.

Адриан и отец стояли у соседнего дома — старого, белого, с потемневшим крыльцом. Дом казался обычным, если не знать, что в нем когда-то жил мальчик, из которого вырос мужчина, перевернувший мою жизнь.

Я медленно подошла ближе.

Адриан стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на окна с таким выражением, которого я раньше у него не видела. Не холодным. Не надменным. Почти беззащитным. Ностальгия делала людей странно юными.

Я не сказала ни слова. Просто подошла сзади и обняла его за талию.

Он тут же накрыл мои руки своими, сцепив наши пальцы.

Отец покосился на нас и тяжело вздохнул.

— Нет, ну серьёзно, — он поморщился с театральным страданием. — Пощадите мои чувства.

Я хихикнула, а Адриан, не оборачиваясь, сказал:

— Можешь отвернуться.

Я уткнулась подбородком Адриану между лопаток. От него пахло холодом улицы, древесным парфюмом и чем-то неуловимо домашним.

— Ты жил здесь? — тихо спросила я.

— Да, — ответил он. — До семнадцати.

— Красивый дом.

— Тогда мне казалось, что я задыхаюсь в нем.

Я сжала его пальцы крепче.

— А сейчас?

Он немного повернул голову, и я увидела его профиль.

— Сейчас… просто помню.

Отец прочистил горло.

— Вот. Уже в ход пошла поэзия. Достаточно. Пошлите, такси ждет.

Мы двинулись обратно. Маргарет стояла у ворот в светлом пальто, прижимая ладони к щекам, как будто от одного взгляда на нас ее переполняли чувства. Наверное, так и было. Она расцеловала меня, крепко обняла Адриана, велела нам обязательно прилететь заранее и не вздумать все организовывать без нее.

— Даже не мечтайте, — сказала она. — Я намерена вмешиваться.

— Мы и не сомневались, — ответил Адриан.

Чемоданы уже погрузили в багажник. Адриан сел в машину первым, а я задержалась на секунду — и в этот момент ко мне подошел отец.

Он выглядел так, будто хотел сказать многое, но, как обычно, выбирал самые простые слова.

— Ты уверена?

Я посмотрела на него — на морщинки у глаз, на упрямо сжатый рот — и кивнула.

— Да. Спасибо тебе за всё, папуль.

Он притянул меня к себе и обнял.

Крепко. По-настоящему.

— Тогда будь счастлива.

У меня защипало в носу.

— Постараюсь.

— Нет, — буркнул он, отстраняясь. — Не «постараюсь». Будь.

Я улыбнулась сквозь подступившие слезы, села в машину, и водитель плавно тронулся с места.

Некоторое время мы ехали молча. Я смотрела в окно на знакомые улицы, на дома и редких прохожих, потом повернулась к Адриану.

— В аэропорт?

Он качнул головой.

— Хочу заехать кое-куда. Ты не против?

— Нет. А куда?

Он ответил не сразу.

— К матери.

Я замерла.

Машина свернула за город, дорога стала уже, дома сменились голыми деревьями и старым кладбищем на холме. Небо потускнело, будто и оно притихло вместе с нами.

Мы вышли из машины. Под ногами хрустнул гравий. Я шла рядом с Адрианом, чувствуя, как он собран и напряжен. Не как всегда — иначе.

У одной из могил он остановился.

Простой светлый камень. Имя.