Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

нему. Он привлек ее к себе в объятия и поцеловал, коснувшись губами ночного чепца. Но такого поцелуя было мало: Рэдфорд снял с нее чепец и прижался губами к ее волосам, нежным, как шелк, пахнущим цветочным мылом и неповторимым запахом Клары.

— С тобой намного лучше! — сказал он. — Ты неизмеримо занимательнее моей родни, да к тому же гораздо красивее.

— Занимательнее? — повторила она. — Как придворный шут?

— Нет, как запутанное дело об убийстве.

Клара рассмеялась.

— Это поистине высокая похвала, мой ученый друг!

— Это правда, — ответил он. — Сколько же вокруг тупиц! Невыносимо общаться с людьми, когда точно знаешь, что они сейчас скажут или сделают. Взять хоть прочих Рэдфордов: все они были именно так требовательны и скандальны, как я и ожидал. Только покойник преподнес мне сюрприз.

Рэдфорд помолчал, стараясь разобраться в своих чувствах. Насколько проще иметь дело только с разумом!

— Знаешь, на похоронах я по-настоящему горевал о Бернарде. Совсем такого не ожидал.

— Должно быть, ты надеялся, что он сможет стать лучше, — мягко ответила Клара. — Иначе не стал бы ни помогать ему, ни досаждать нравоучениями.

— Я это делал ради его положения и людей, которые от него зависели. Не ради него.

— Но ты ведь обрадовался, когда узнал, что он присмотрел себе невесту?

— Только идиот бы не обрадовался! Я не хотел, чтобы его титул унаследовал мой отец. И сам не хотел его наследовать. Мне нравилась моя жизнь.

— И все же это случилось, — заметила Клара.

— Да.

Это случилось — и реальность оказалась куда сложнее и требовательнее, чем Рэдфорд себе представлял. Столько нужно сделать, о стольких вещах подумать… а он даже не понимает, с чего начать.

— Я тоже надеялась, что Бернард образумится, — сказала Клара. — Хоть я его и не знала, но была очень разочарована. И зла на него за то, что он упустил свой шанс.

Все свои чувства к Бернарду, как и многие другие, Рэдфорд спрятал в самый дальний уголок сознания и оставил там, запертыми в воображаемом чулане, под присмотром второго «я». Теперь он даже не понимал, что чувствует. И, пожалуй, не хотел выяснять.

— Мне его не хватает, — сказал он. — Знаю, это иррационально…

Клара молча прижала ладонь к его щеке. Рэдфорд повернул голову и поцеловал ее руку.

— Чувства, — сказала она. — Не самая сильная твоя сторона.

— Терпеть их не могу! Чувства — это по твоей части.

— По-моему, не стоит тебе загромождать ими свой безупречный мозг, предназначенный совсем для другого, — ответила Клара. — Советую чувства оставить мне, вместе с домашними делами. А тебе лучше все внимание направить на то… — Она неопределенно махнула рукой; затрепетали пышные оборки на кружеве ночной сорочки. — На то, в чем ты хорош. Логические рассуждения, деловые вопросы и все такое прочее. А с гадкими, страшными чувствами буду иметь дело я!

Рэдфорд невольно рассмеялся — как можно было удержаться? — и поймал ее за руку.

— Иди ко мне, — сказал он.

— Я и так с тобой, — ответила она.

— Ближе, — потребовал он.

— Не понимаю, как можно оказаться еще ближе?

— А ты подумай как следует! — ответил он.

Среда, 9 декабря. Гостиная маркизы Бридон

— Черт побери, Клара, ты же обещала!

— Формально я ничего не обещала, — парировала она.

— Давай без крючкотворства! Я специально тебе сказал: не вздумай заниматься этим делом! И думал, тебе хватит мозгов понять, почему.

При этих словах Клара вспыхнула, но Рэдфорд безжалостно продолжал:

— И что же? Ты едешь в город, можно сказать, сама идешь навстречу заведомым уголовникам…

— Что за чушь! — не выдержала она. — И кому, как не тебе, понимать, что это чушь? Уголовники есть везде. «Навстречу уголовникам» все мы выходим каждый день. И что такого они могли подумать, если бы меня увидели? «Ага, вот идет новоиспеченная маркиза Бридон… с конюхом и с горничной, между прочим!»

Рэдфорд с трудом сдерживал ярость, и это дополнительно его бесило. Никогда прежде ему не случалось терять самообладание, разве только намеренно в зале суда.

Но сердце его колотилось от страха за нее, а в голове гудели, создавая хаос, тысячи мыслей. Чтобы не сорваться, он отошел и уставился в окно.

В саду Тоби толкал по дорожке инвалидное кресло мистера Рэдфорда. День стоял для декабря довольно теплый. Мистер Рэдфорд тепло укутан, ноги обернуты шерстяным покрывалом. Рядом шла миссис Рэдфорд и что-то ему рассказывала.

Поразительно, но этому юному дуралею нашлось место рядом с родителями Оливера!

Тоже идея Клары. Пока Рэдфорд был в отъезде, она времени даром не теряла.

Но это…

— С чего им в чем-то меня подозревать? — продолжала она. — Я ведь всего лишь женщина. Беспомощная, ничего не понимающая в жизни. Жалкое существо, которому недостает ума. Так думают все, даже люди из низов, даже преступники. Женщины ничего не значат.

Рэдфорд прикрыл глаза и попытался отстраниться. Тот, другой, в темном углу сознания, бушевал от ярости, смешанной со страхом, и еще с воспоминаниями о прошлой ночи и сегодняшнем утре… когда они занимались любовью, но дело даже не в этом…

Чувства. Проклятые чувства. Ее стихия.

«Это криминальная история, — сказал Рэдфорд себе. — А ты сейчас, можно сказать, в зале суда. Рассматривай факты и ничего, кроме фактов».

«А как же мой брак? — возразил он себе. — Ваша милость ждет от меня пренебрежения своей женой и обязанностями мужа?»

В памяти всплыли слова брачного кодекса.

«Причины заключения супружеского союза…

В-третьих, супружеский союз установлен для взаимного общения, поддержки и утешения, которые каждый из супругов призван оказывать другому как при благополучных, так и при неблагополучных обстоятельствах…»

Взаимная поддержка и утешение.

Рэдфорд подождал, пока стихнет гул в голове.

Повернулся к жене. Она стояла у каминной полки, в удобной близости от множества снарядов, готовых полететь ему в голову. Прямо сейчас, кажется, не собиралась ничего в него швырять. Однако голубые глаза ее сверкали, и в сцепленных руках чувствовалось напряжение.

— Клара, с мальчиком был Фрим, — сказал он.

— Так я и подумала, — ответила она. — Но почему…

— Думаешь, лондонский банкир, спекулянт — или кого он там из себя изображает — стал бы из милосердия подбирать такого, как Белка? По этому парню давно тюрьма плачет. Из замка Глиннор я написал инспектору Стоксу, спросил, не знаком ли ему мальчишка с торчащими зубами и пухлыми щеками. В ответ получил целый отчет. В шайке Фрима Белка — новичок, но уже успел прославиться как форточник.

Клара смотрела на него непонимающе.

— Грабитель, влезающий в дом через форточку, — пояснил Рэдфорд. — Выкормыш и лучший друг-приятель Резуна.

— Вот почему Тоби сразу его узнал! — заметила