Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

Клара объяснила, для чего послала за братом и сестрой Коппи. — Из вас, мадам, никогда бы не вышло хорошего барристера. На факты нужно смотреть холодным, трезвым взглядом, отрешившись от эмоций. Единственные чувства, которые стоит принимать в расчет, — чувства судьи и присяжных.

— Не возьму в толк, о каких сантиментах вы говорите, — спокойно ответила Клара. Отец ее мужа держался устрашающе — пожалуй, еще более, чем сам муж. И неудивительно, если учесть, что практики в судебных заседаниях у него на несколько десятилетий больше. Однако Клара не позволила себя запугать сыну — не позволит и отцу! — За информацию принято платить. Полиция и прочие всегда вознаграждают информаторов. Эти брат и сестра не давали мне напрямую ин- формации о моем будущем муже, однако именно они нас познакомили…

— Косвенно.

— А я косвенно подвергла их опасности, — ответила она. — Я понимаю, жизнь детей бедноты трудна и полна риска, и изменить это в одиночку невозможно. Но я впуталась в дело Коппи, и в результате они теперь могут пострадать. Вы сами знаете, что такое эти воровские шайки: они способны на любую жестокость. Мальчик напуган; не сомневаюсь, что и Бриджет за него боится — хотя имеет все основания бояться и за себя. Совесть не позволяет мне бросить этих детей в таком положении. Обещаю, я позабочусь, чтобы они ничем не мешали вашему хозяйству и никак вас не тревожили. Если же такое все-таки произойдет, найду для них другое место. Но, сэр, какое-то место им необходимо. Они изменили мою жизнь, пусть и косвенно, и я не могу повернуться к ним спиной.

— Такой сумбурной речью вам бы нипочем не убедить присяжных! — проворчал свекор.

— А по-моему, Джордж, присяжные были бы тронуты, — заметила его жена.

— Ну разве что заметили бы, что она посимпатичнее большинства барристеров… — И старик коротко рассмеялся, совсем как его сын. — Ладно, Клара. Поступайте как знаете. Но вы сами пообещали избавить нас от любого беспокойства. Имейте в виду, этого дурацкого обещания мы не забудем!

— Джордж!

— Именно дурацкого! Вы, герцогиня, сами знаете, что я прав! — проворчал старик.

Но Клара понимала: ворчит он не всерьез. Она улыбнулась и вышла, оставив супругов вдвоем.

Лондон. Пятница, 25 ноября

Джейкоб Фрим не улыбался. Сидел мрачный, дергая себя за новые бакенбарды — их он отращивал, чтобы враги его не узнали. Бакенбарды росли густо, но, на взгляд Белки, не слишком его изменили: все тот же Джейкоб, только волосатый.

Волосатый и жутко злой! Белка старался держаться подальше от его пудовых кулачищ.

Тихушник Джейкоба не боялся. Он вообще ничего не боялся. Просто стоял у двери, скрестив руки на груди, и слушал.

— Лорд? — рявкнул Фрим. — Так он теперь лорд?!

— Скоро об этом узнает весь Лондон, если еще не знает, — ответил Белка. — У Джека наверняка уже болтают вовсю.

До кофейни «У Джека» слухи доходили со сверхъестественной быстротой. А многие из них там и зарождались.

— Какого черта мы тянули? — прорычал Фрим. — Давно уже надо было с ним покончить!

«Может, и нет», — подумал Белка. В Лондоне Ворон ходит по улицам пешком в любое время дня и ночи, а вокруг толпа, в которой легко раствориться. В Лондоне ничего не стоит подстеречь человека поздно вечером, допустим, на Флит-стрит вблизи ворот Темпл.

А в Ричмонде добраться до Ворона куда сложнее. И теперь, когда он так высоко взлетел, еще и куда опаснее.

— А теперь он вообще смылся, — продолжал Белка. — Уехал в какой-то замок за сотню миль отсюда. Или, может, за двести. По-моему, у нас шансов нет. Ты же сам всегда говорил: нельзя трогать благородных!

— Плевать на то, что я говорил! О чем болтают местные?

Местные болтали, не закрывая рта; их разговоры Белка пересказал очень сжато.

— Все знают до минуты, когда он сел в почтовую карету. Сперва много говорили о том, что едва женился, и уже оставляет молодую жену. Потом стало известно, что случилось, прошел слух, что уехал он только на похороны и скоро вернется, и заговорили о том, что теперь ему понадобится больше слуг.

Больше слуг — значит, больше глаз и ушей. Чем больше слуг, тем сложнее пробраться в дверь или в окно. Но, похоже, об этом Джейкоб не беспокоился. Он прошелся по комнате туда-сюда, дергая себя за бакенбарды. О чем-то размышлял.

— Раз свою дылду с собой не взял, значит, и вправду скоро вернется, — сказал он наконец. И повернулся к Тихушнику. — Ты ее видел. Ты бы такую бабу по доброй воле бросил хоть на минуту?

Тихушник ухмыльнулся, показывая зубы — кривые, почерневшие, да еще и неполный набор.

— Не знаю, когда он возвращается, — сказал Белка. — Поэтому я сюда и пришел. Ты велел за ним следить, и все — а теперь мне что было делать? За почтовой каретой бегом бежать, что ли?

— Не будь тупицей, — сказал Джейкоб. — Какая мне разница, чем он занят за сотню миль отсюда?

«Да и чем он занят в Лондоне или в любом другом месте, особой разницы нет», — мысленно добавил Белка. Ему все сильнее казалось, что прикончить новоиспеченного аристократа, на которого все глазеют и о нем болтают — так себе затея. Даже вместе с Тихушником… что-то может пойти не так. Выследят их ищейки, схватят и повесят болтаться на солнышке, всем на загляденье. Шмотки их продаст палач, а тела заберут доктора и начнут резать…

Тут Джейкоб остановился.

— Едем в Ричмонд, — сказал он.

Тихушник расплылся в ухмылке и кивнул.

Белка напомнил себе, что Ворону непременно надо отомстить. Ведь из-за него погиб Резун! Но голос его прозвучал как-то жалобно, когда он спросил:

— Сейчас? Но ведь он уех…

— Включи голову, малец. Сперва надо все подготовить, — усмехнулся Джейкоб. — Чтобы ни с кем ничего дурного не стряслось. Кроме как с ним и с его красоткой, ха-ха-ха!

Вторя ему, заржал и Тихушник.

Глава 18

БАРРИСТЕР …2. Кто сможет описать все изгибы и повороты, все темные аллеи и закоулки сознания? Поистине, в этой пустыне можно бродить и более сорока лет, и немногим удавалось выйти из нее в Землю обетованную.

«Юрист», том третий, 1832 год

Пятница, 27 ноября

Обоих Коппи Уэсткотт привез вскоре после полудня.

Должно быть, всю дорогу до Ричмонда их запугивал. Это объясняло, почему при представлении герцогу и герцогине брат и сестра стояли бледные как смерть и боялись слово вымолвить.

Пережив это испытание, в сопровождении лакея они спустились вниз,