Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

— Из того, что ты мне о нем рассказывал, — продолжала Клара, — я поняла, что Бернард мог бы стать лучшим человеком, чем был. Он был не безнадежен.

Рэдфорд едва понимал, что она говорит: был слишком занят борьбой с собственными чувствами.

— Знаю, это может показаться мелочью, — продолжала она, — но, кажется, у него был вкус. Или, по крайней мере, достаточно внимания к людям, чтобы со вкусом выбрать нам свадебные подарки. Щедрые подарки, и такие красивые! Чайный и кофейный сервиз со сценами из «Одиссеи». Ты еще сказал тогда, что, скорее всего, это не случайность, ведь в школе ты вечно его бесил цитатами из Гомера.

На миг Рэдфорд вернулся к реальности, и перед глазами у него, как живые, встали эти сервизы. Тогда он подивился экстравагантности подарка и допустил про себя (впрочем, на правах крайне маловероятной возможности), что Бернард в самом деле желает ему счастья. Быть может, собственная скорая свадьба привела его в доброе расположение духа.

— И севрский фарфор с олимпийскими богами, — добавила Клара.

О мотивах и состоянии духа Бернарда Рэдфорд тогда задумался на пару секунд, а после того о подарках и не вспоминал: самое большее, гадал, где разместить всю эту посуду. Но теперь до него вдруг дошло: Бернард прислал дорогие, тщательно выбранные подарки, хотя мог бы не прислать ничего. С какой стати ему осыпать дарами дальнего родственника, который, на его взгляд, ровно ничего хорошего для него не сделал?

«Дорогой малыш Ворон… Обалдеть, у нашего Ворона появилась подружка!»

Пьяница Бернард все понял раньше, чем он сам.

А услышав, что Рэдфорду нужно срочно вернуться в Лондон, одолжил ему карету для дальних путешествий и лучшего своего кучера. Что это было: способ выразить благодарность или хотя бы признательность за то, что презираемый кузен примчался ему на выручку? Или мысль, что у Ворона появилась подружка, так позабавила этого пьяного свинтуса, что он помог просто смеха ради?

Теперь уже не узнаешь.

Рэдфорд коротко рассмеялся, хоть его второму, иррациональному «я» хотелось заплакать.

— Должно быть, Бернард был сильно впечатлен, когда узнал, что я женюсь на красавице из аристократического рода. Может быть, решил, что я добился тебя, применив какой-нибудь крючкотворский фокус. И очень вероятно, что для тебя эти подарки должны были стать утешительным призом.

— По-моему, это удивительно щедро с его стороны, — ответила Клара. — Особенно если вспомнить, что, не примени ты свои грязные юридические уловки, я могла бы достаться ему.

Рэдфорд объяснил родителям, как будущая жена угрожала ему выйти замуж за Бернарда.

— Неужели ты поверил? — удивился отец.

— Отлично придумано, моя дорогая! — похвалила мать. — А мужчины, даже самые ловкие и проницательные барристеры, иногда бывают туповаты.

— Ладно, сойдемся на том, что Бернард проявил большую щедрость, — подытожил отец. — Вот мы и сказали о покойнике что-то доброе.

— Давайте скажем не только это, — ответил Рэдфорд. — Подарки Бернард выбрал со вкусом и с определенным… как бы сказать… юмором. Пожалуй, в них проявились искренние добрые чувства.

Рэдфорд бросил быстрый взгляд на отца. Кажется, тот немного успокоился. Любопытно, что на Клару он сейчас смотрел с таким же довольным видом, как в свое время на юного Оливера, когда тот демонстрировал признаки незаурядного ума.

Новый герцог приказал подать вина и предложил выпить в память о Бернарде. Как настоящий адвокат, он произнес о Бернарде изящную речь, в которой идеально сочетались досада от безвременной его кончины, сожаление о том, как воспитание и жизнь в родительском доме испортили его характер, и одобрение его чувства юмора. Пусть грубое, пусть ребячливое, добавил отец, но все-таки у Бернарда оно было. О многих судьях и этого не скажешь.

Затем отец повернулся к Кларе.

— Что ж, милая моя дочка, — заговорил он (и это обращение удивило всех, кроме самой Клары). — Вы оказались умнее, чем думали ваши родители. Я теперь герцог Малверн, разрази его гром, а вы замужем за моим наследником, маркизом Бридоном. От всего сердца прошу вас, миледи: проследите, чтобы его милость никто не прикончил, пока он не унаследует мой титул!

Разумеется, Клара знала, что делать. Едва ли во всей Англии нашлась бы девушка, лучше нее к этому подготовленная.

Ее новая семья была в смятении, что и неудивительно: их жизнь только что перевернулась вверх дном.

Но истинной леди смятение неведомо. Что бы ни творилось вокруг, она остается спокойной и старается успокоить окружающих.

Итак, вот ее первая задача — восстановить спокойствие.

Клара смело заговорила о достоинствах Бернарда, и семья хорошо приняла ее слова. Свекор вернул себе душевное равновесие. Едва успокоился он, успокоилась и его жена. С первой встречи с ними Клара поняла, как глубоко Энн Рэдфорд предана мужу. Ее дочери от первого брака, как и их дети, тоже обожали этого ворчливого старика.

С миссис Рэдфорд Клара провела не так много времени, однако не составило труда понять ее характер.

Когда дамы оставили мужчин для делового разговора и удалились в более интимную обстановку будуара, миссис Рэдфорд подтвердила впечатления Клары.

— Разумеется, я буду исполнять свой долг, — сказала миссис Рэдфорд. — Но вы должны понять, моя дорогая, мне страшно не хватает практики. От всякой светской жизни я давным-давно отошла по собственному выбору. Терпеть не могу высший свет. После развода все общество от меня отвернулось, хотя всем было известно, что я — невиновная сторона. Мой муж, этот ужасный человек, ненавидел не только меня, но и наших дочерей! Мне следовало понять, что желание отказаться от них и вывалять наше имя в грязи, затеяв формальный развод, приоткрывает дверь в мир мужской природы… — Она покачала головой. — Но нет, простите! Зря я вспомнила эту старую историю. Теперь это дела давно минувших дней.

— На нас как будто слон с неба рухнул, — заметила Клара. — У всех нервы на взводе. Даже мой муж не может скрыть потрясения и горя.

— А, и вы заметили, как он дрожал! — Ее светлость, склонив голову набок, устремила проницательный взгляд на невестку. — Но вы сумели успокоить Оливера, не произнося досадных банальностей вроде: «Успокойся, дорогой, не расстраивайся, это судьба…» — и прочего в том же роде.

— Я начну говорить ему банальности, только если он уж очень меня разозлит, — ответила Клара.

— Очень мудро. — Миссис Рэдфорд на миг отвела взгляд, а затем продолжила: — С тех пор прошло больше тридцати лет. Теперь я герцогиня, и всем моим прежним мучителям — тем, что еще живы, — придется склониться предо мной. Но какая разница? Я не хочу возвращаться в тот мир! Мне так хорошо в этом! — Немного помолчав, она