Тотем - Шерил Винд

врезался в клинок Вара. Он чувствовал себя диким псом, который сражается со скалой, но не собирался отступать, даже тогда, когда меч Вара нанёс ему первое ранение. Горячая кровь полилась по его руке, открытая рана зияла на предплечье. Звенья кольчуги лишь едва смягчили удар, оставив Сэту руку, но не защитили от его силы. Вар, нерушимый словно скала, неожиданно отступил, и Сэт рассмотрел за его спиной юркого предводителя Вейлихоо. Отвлекая внимание волка на себя, Баэд пытался достать его двумя мечами, ловко уклоняясь от атак, пока его не настиг тяжёлый кулак. Лис согнулся. Второй удар между лопаток пригвоздил его к земле. Он уже не мог подняться.

Сэт, переведя дыхание, вновь бросился к волку, не давая ему отнять жизнь лиса, и увидел сбоку змеиную чешую – полоз наступал на Вара, зажимая его будто в клешни. Бывшие враги объединились. Их мечи снова и снова били по волку, пустив первую кровь. Увидев её, Вар впервые изменился в лице, и Сэт заметил что-то похожее на улыбку.

Витар атаковал, отвлекая внимание волка, он удерживал его натиск, шипя от натуги, и упирался ногами в размякшую землю, зная, что долго не выстоит, а одного удара Вара хватит, чтобы отнять его жизнь. Сэт не мог упустить такую возможность. Он направил меч точно в грудь Вара и полетел на него. Волк развернулся. Меч Сэта вонзился в его плоть, пронзив плечо вместо сердца. Кровь заструилась по лезвию, принося удовольствие вместе с лёгким чувством досады. Росомаха оказался так близко к Вару, что чувствовал его горячее дыхание и видел нечто знакомое в чёрных глазах. Но мимолётная радость испарилась. Он заметил нож слишком поздно. Вар вонзил его в бок, точно между пластинами доспеха. Сэт застонал. Нож в ране повернулся, причиняя дополнительную боль. Кровь полилась сильнее. Меч выскользнул из руки Сэта, и в глазах его потемнело.

Вар резко оттолкнул его. Нож застрял в ране росомахи, и он пошатнулся, упав на одно колено. Коснувшись краёв раны, он открыл глаза и увидел, что нож Баэда воткнулся в ногу волка, а меч полоза удерживал его от атаки. Голоса и лица всех, кого он когда-либо любил и потерял, всплывали в его воспоминаниях, отгоняя боль. Сэт с рыком поднялся. Перед глазами вновь поплыло. Кровь полилась по боку, закапала на землю, отнимая его последние силы, но он должен был что-то сделать. Отомстить за Михея, Деора, защитить Рута, Аледа и Кайру… и сына, которого он не знал.

Князь волк оглянулся на отчаянный крик росомахи. Нож Вара вернулся к нему лезвием в шею.

Сэт, обессилев, упал на колени. Вар, словно не веря в своё поражение, ощупал рукоять ножа. Полоз пошатнулся, отступив. Он упёрся мечом в землю, находя в нём опору, чтобы не упасть. Втроём они ждали неминуемого конца. Кровь брызнула из губ волка, он медленно опустился на землю, словно ещё верил, что победит. Его тело накренилось, и он упал в грязь. Пальцы на рукояти ножа медленно разжались.

* * *

– Волк мёртв! Князь Вар мёртв!

– Конец войне!

– Великий Зверь даровал нам победу!

Радостные крики звучали со всех концов долины, но здесь, в самом сердце кровопролитной бури, ещё шло сражение. Самое главное сражение.

Лось оглянулся, когда в его лекарский шатёр внесли ещё одного воина. За сегодняшний день раненых и мёртвых прибавилось, но всё ещё теплилась надежда, что все не напрасно.

Вар повержен.

Лось слышал победоносные крики, и хотя сам не держал в руках меч, как его братья, вёл сражение иного толка. Не менее кровавого и жестокого. Такого же непредсказуемого. Ведь одного лекарского таланта без удачи и благословения самого Зверя было попросту недостаточно, чтобы спасти ещё одну душу от смерти. От смерти, когда настал столь долгожданный мир.

Полог его шатра снова и снова приподнимался. Воины вносили раненых товарищей. Ридихан, оглянувшись на воинов, в очередной раз подумал, как ему повезло, что в самую гущу сражения лекарь Вейлихоо не побоялся войти в его шатёр. Теперь они в три пары рук спасали жизни – он, его помощница и Гилар. Гил осматривал тех, кто ещё мог подождать, лось – тех, чья жизнь напоминала хрупкую паутину. Одно неосторожное прикосновение ткача – и она оборвётся. Он был аккуратен, как и всегда. Шёлковая нить восстанавливала плоть, молитвы – душу.

Лось никогда не знал, чью жизнь спасает. Мог отличить разве что лиса от росомахи или зайца от барсука. Но когда полог его шатра поднялся в этот раз, он увидел, что раненого воина несут четверо. Измазанные в крови и грязи, взлохмаченные, словно побывали в чертогах самого Чернобога. На своих крепких плечах они несли человека, в котором лось не узнавал князя росомах.

– Спаси нашего князя! – в горячих сердцах выпалил Гришко, склонившись над Сэтом. Григор стоял рядом темнее тучи. Князя положили на стол, залитый кровью, напротив лекаря.

Лось, не теряя времени, склонился над ним, осматривая рану на боку.

– Помогите мне его раздеть, – просьба прозвучала приказом. Здесь – в лекарском шатре – его вотчина, и он отдавал приказы как воевода. Все остальные обязаны слушаться.

В шесть рук – полоза, лиса и Григора – с Сэта сняли и лёгкий доспех, и кольчугу. Испорченную льняную рубашку лось вспорол ножом, не церемонясь. Он сразу осмотрел рану князя, велев всем отойти от стола и не загораживать свет. Подозвал к себе Гилара, чтобы тот помогал. Вновь в тусклом свете лампы мелькнула шёлковая нить. Вновь ткач взялся за дело. Один стежок за другим. Края раны друг к другу. Душу к телу. Он действовал осторожно, но быстро.

– Держись, князь, – улыбаясь, но грустно, шептал Гришко.

Все его братья по оружию стояли здесь и ждали, обращая молитвы к Зверю. Баэд и князь Витар оставались рядом и смиренно ждали. Сэт не издал ни единого звука, пока игла раз за разом пронзала его тело и нить вновь показывалась в окровавленных руках лекаря. Кровь текла всё медленнее, будто повинуясь заговору лося, но лицо князя оставалось таким же бледным. Он смотрел в потолок шатра и долго молчал. Его грудь поднималась от медленного дыхания.

– Линн, – прошептал князь.

Никто не знал, что он видел. Не знал, какой покой окружал его, будто иной мир. Он глядел перед собой на лицо чернокосой росомахи. Юная девушка улыбалась ему так тепло и нежно, что он забыл обо всём. Он закрыл глаза, а когда вновь открыл, не было ни шатра, ни лекаря, ни братьев. Только мир и покой.