Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

— Детей не будет. Я бесплодна.

Её признание болезненно отзывается у меня в груди.

Но времени обдумать это почти нет.

Она склоняется надо мной, а её губы снова находят мои.

Во мне сталкиваются желание, долг и гнев.

Когда она вновь пытается меня поцеловать, я беру её за руку.

Затем отстраняюсь и качаю головой. Осторожно отвожу её назад и поднимаюсь на ноги.

— Сегодня этого не будет. Пока я не разберусь с тем стражником.

— Я сказала, что сама справлюсь! — резко отвечает она.

— Как его зовут? — требую я уже громче.

Тяжёлый вздох опускает её плечи. Она качает головой, явно не желая уступать.

— Только если вы пообещаете, что ничего ему не скажете об этом.

— Марселла, — предупреждающе произношу я. — Ты скажешь мне его имя. Это приказ.

Её глаза сужаются от того, что я воспользовался своей властью.

Неохотно она окидывает меня взглядом с головы до ног, затем бурчит:

— Кроуфорд.

— Я дам тебе обещание при одном условии, — говорю я уже мягче, проводя рукой по волосам у её плеча. — Ты пообещаешь мне, что если он ещё хоть раз позволит себе подобные намёки или начнёт угрожать тебе физически, ты расскажешь мне об этом. И позволишь мне разобраться так, как я сочту нужным.

Она скрещивает руки на груди.

Снова эта пылающая решимость.

Постукивая пальцем по предплечью и не сводя с меня взгляда, она наконец вздыхает.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторяю я.

Открыв дверь, мы выходим в коридор, и я тихо добавляю:

— Я скажу Девину, что тебя не нужно отстранять от службы.

Настоящее время

На следующее утро после бала мы все собрались в столовой. Снаружи льёт дождь, окрашивая склоны гор в серый цвет и собираясь на оконных стёклах россыпью капель. Комнату освещают люстры под потолком и высокие свечи, выстроенные вдоль столов. Леди Бетани велит всем занять свои места за завтраком, и, когда я берусь за спинку стула, чтобы отодвинуть его, мои пальцы дрожат.

По пути сюда я заметила слабый блеск в тенях возле занавеси в коридоре рядом с нашими комнатами. Едва увидела его, когда мы проходили мимо. Вспышка в уголке глаза на долю секунды, а потом она исчезла. И всё же я не смогла её проигнорировать. Позволив остальным пройти вперёд, я сделала несколько шагов назад, пока эта крошечная искра снова не привлекла мой взгляд. Осторожно отодвинув занавесь, я обнаружила, что источником блеска была одна-единственная серьга.

Она сверкала крошечными бриллиантами и рубинами, вставленными в золото, с алой крапинкой изъяна. Я уронила её в тот же миг, как поняла, что это такое, когда шаги остальных девушек стихли за поворотом коридора и скрылись из виду. Кровь. Быстро подняв серьгу, я сунула её в карман и бросилась догонять остальных.

И теперь, занимая своё место, я провожу ладонями по платью, нащупывая в левом кармане маленькую выпуклость, служащую доказательством.

Бросив взгляд на Марселлу, сидящую слева от меня, я слышу, как Аэлия без умолку рассказывает о том, каким чудесным был её вчерашний ужин с Сайрусом. Марселла же словно находится в собственном мире. Её взгляд прикован к тарелке, пока она задумчиво, кусочек за кусочком, ест фрукты. Мне до смерти хочется спросить её, что она думает о найденной мной серьге.

И ещё мне до смерти хочется спросить её, что произошло прошлой ночью.

Она не пришла ко мне в комнату, как обычно. И я всё ещё не могу понять, что случилось между ужином и тем моментом, когда она стремительно подошла к нам с Сайрусом. Да и что могло произойти после того, как они с Сайрусом поговорили наедине в комнате отражений. Значительную часть вечера меня занимала Аэлия, поэтому я пропустила момент, когда Марселла, должно быть, вышла из комнаты отражений. Но не пропустила момент, когда её покинул Сайрус.

Когда он закрыл за собой дверь, я успела лишь мельком увидеть его лицо. Подавленный. С опущенным взглядом и рукой, задержавшейся на ручке на долгие мгновения, прежде чем он резко ушёл и окончательно покинул комнату.

Это произошло незадолго до того, как леди Бетани отпустила нас на ночь.

Значительную часть ночи я провела, глядя в окно. Взвешивая свои способности взобраться по стенам замка к её комнате, чтобы проведать её, как она когда-то проведала меня. Но вина было слишком много. Я совершила ошибку. И вместо этого заснула, прислонившись к оконному стеклу. Мне снова снился зверь. Лес, кровь, кричащие женщины. Его зов.

«Приди ко мне, и я не причиню вреда остальным.»

Я проснулась посреди ночи, стоя перед дверью своей спальни с вытянутой рукой, тянущейся к ручке. Остаток ночи я не спала, пока не взошло солнце.

— Девушки, — обращается к нам леди Бетани. — Учитывая неблагоприятную погоду, мы решили перенести сегодняшний урок на улице на завтра. Сегодня у вас будет свободный день, и вы можете провести его так, как пожелаете.

Когда мы все поднимаемся из-за стола и направляемся к лестнице, я не могу избавиться от уныния при взгляде на женщин вокруг нас. Казалось бы, уменьшение наших рядов должно вселять надежду. Семеро погибли во втором испытании, а две женщины исчезли после того, как заболели. Над всеми нами нависает реальность того, что останутся не все. Что останется только одна. А остальные, вероятно, погибнут в третьем и последнем испытании.

Поднявшись на площадку и высыпав в коридоры, я пробираюсь через толпу к Марселле. Надеясь провести с ней день и обсудить всё, что произошло прошлой ночью и этим утром.

Но она ускользает сквозь толпу. Я протягиваю руку и касаюсь её предплечья, и она отстраняется от моего прикосновения, резко бросив на меня взгляд.

— С тобой всё в порядке? — шепчу я, пока шаги остальных женщин заглушают мои слова.

Она переводит взгляд с моего лица на мою руку, затем снова смотрит мне в глаза.

— Всё прекрасно.

Она снова начинает идти, и я ускоряю шаг, чтобы поравняться с ней. Аэлия быстро следует за нами.

— Ты на меня сердишься? — спрашиваю я, всматриваясь в её лицо.

Она прочищает горло и расправляет плечи.

— Нет.

Бросив осторожный взгляд вперёд и назад, я спрашиваю:

— Леди Бетани тебя расстроила?

Она фыркает.

— Всегда.

— Что случилось?

Я хватаю её за предплечье, когда она по-прежнему отказывается смотреть на меня. Затем слегка сжимаю его.

— Ты расстроена. Почему бы нам не пойти в библиотеку и не поговорить?

Она высвобождает руку