Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Держись позади меня, – прохрипел он. – Если я скажу «назад» – ты возвращаешься.

– Идем, – отрезала я. – Мы теряем время.

– СКОРЕЕ! – взмолился Скотти, дергая Патрика за плечо. – Сейчас, босс! Лошади вытянут вас обратно.

Патрик зажмурился и мотнул головой. Пока он обматывал такую же, как у него, веревку вокруг моей талии и завязывал узел, он быстро объяснял:

– Там два ствола; иногда они выдерживают обвал. Если повезет, кто-то из парней успел добраться до ближайшего. Нам нужно проползти к лебедкам, найти тросы и выкинуть их наружу. Лошади вытянут клеть.

– Сколько их там?

– Двадцать пять, плюс-минус, – ответил он, и в его голосе послышался хруст, будто крошилось сердце. Он бросил на меня последний, полный муки взгляд. – Береги себя. Пожалуйста.

Я кивнула. Скотти начал травить веревку, пока мы пробирались под расщепленными балками перекрытий. Патрик спешил впереди, низко пригибая голову. Пол круто уходил вниз. Потолок обвалился, места для маневра почти не осталось. Через несколько футов Патрику пришлось опуститься на карачки.

– Пахнет газом.

– Если почувствуешь, что кружится голова, говори мне. – Патрик тяжело дышал. – Я тебя выведу.

Он ощупывал стены, потолок, пол. Свет его фонаря то гас, то вспыхивал снова.

– Дальше только ползком.

– Я могу расширить проход, – сказала я.

– Под нами пласт. Может быть опасно.

– Ты только что видел, как я остановила сто тысяч тонн земли, чтобы твой город не раздавило, Патрик. Я знаю, что делаю.

– Одно неосторожное движение, и нас завалит! – прошипел он. – Ты не сумеешь наколдовать нам выход, если не сможешь дышать.

– У нас нет времени ползать, Патрик! – Мое дыхание тоже стало тяжелым, газ уже давал о себе знать. – Отойди.

– Если мы ошибемся – они погибнут. Ты погибнешь.

– Доверься мне, Патрик, – взмолилась я.

Он посмотрел на меня с диким отчаянием и выругался.

– Ладно, – выдохнул он. Он прижался к стене и схватил меня за запястье. – Ладно.

Он помог мне пробраться вперед, пока я не прижалась плечом к его груди, оказавшись у самого провала. Я почувствовала, что его трясет, – он был в ужасе. Казалось, он шепотом молится. Времени на утешения не было.

Где-то под нами, на глубине в девяносто саженей, в недрах земли ждали люди. Я начала раздвигать стены, осторожно приподнимая потолок. Я прислушивалась к стонам земли, ловя каждый подозрительный звук. Но все подчинилось моей воле, и вскоре проход стал достаточно широким, чтобы идти в полуприседе. Патрик позволил мне вести его вглубь, придерживая веревку у меня на пояснице. Мы спешили вперед, как мыши в лабиринте. Скользя, задыхаясь, и с каждым футом голова кружилась все сильнее.

Наконец фонарь Патрика выхватил блеск стали – шахтный ствол, почти полностью забитый глиной. Моя воля потянула завалы, но силы таяли, земля поддавалась неохотно. Патрик бросился вперед, разгребая комья руками с маниакальным упорством, пока не показалась пустота: рама ствола устояла. Из глубины, мне показалось, донесся слабый стон.

– Помогите, – прошелестело и тут же стихло.

Патрик нащупал тросы, свисающие с лебедок. Он начал отцеплять их от креплений, пальцы его дрожали.

– Тащи их наружу, к Скотти, – хрипел он. – Живее!

– А ты?

– При обвале ворота клинит. Я должен быть здесь, чтобы выпустить их.

– Здесь должна остаться я. – Я хватала ртом воздух. Кислорода катастрофически не хватало. – Если потолок начнет падать, я его удержу.

Он мотнул головой, пот катился по лицу.

– Ты думаешь, я оставлю тебя здесь?..

– Патрик! – Я вцепилась в его рубашку. – Я справлюсь. Обещаю, я вернусь.

Наверное, он увидел пламя в моих глазах, почувствовал, как во мне пульсирует идиум.

– Времени нет. Беги.

И хотя это, казалось, разрывало его на части, он сглотнул и кивнул. Передал мне тросы. Обхватил другой рукой мою шею. Его губы прижались к моим в коротком неистовом поцелуе. И тут же он отстранился. Сорвал с головы шлем с фонарем и надел на меня.

– Кажется, я в тебя влюбился, – хрипло бросил он. – Так что попробуй только не выйти отсюда, Нина. Обещай мне. Сейчас же.

Я опешила.

– Я… обещаю.

И он исчез в темноте.

Я скорчилась во тьме и ждала, а сердце металось в клетке ребер. Передышки почти не было. Вскоре тросы натянулись до предела. Я прижалась к стене и ждала бесконечно долго, пока они не тронутся. Спустя целую вечность заскрипели шкивы, трос со стоном пополз по колесам. Он двигался медленно, с ужасающим скрежетом стали по дереву. Но клеть поднималась. Колеса вращались. Трос побежал быстрее, лязг становился все ближе. И вот я почувствовала это под ногами: нечто тяжелое поднималось из чрева мира.

Клеть с грохотом остановилась, упершись в перекрытие. Едва не теряя сознание, я бросилась к дверям. Дернула стальной рычаг засова. Внутри слышались стоны и крики. Я навалилась на рычаг всем телом, и дюйм за дюймом он начал поддаваться. В щели показались пальцы – двадцать, тридцать рук вцепились в решетку, помогая раздвинуть створки.

Первым вывалился Ганнер. Он упал на колени, содрогаясь в жутком кашле. Из рассеченной брови текла кровь, струйками запутываясь в бороде, черной от угольной пыли. Следом за ним в слабом свете моего фонаря показались еще два десятка человек. Кого-то несли на руках, кто-то обессиленно сползал по стенке. Все они жадно глотали воздух, вымазанные грязью; в темноте блестели только их глаза.

– Он прислал чародейку? – выдавил Ганнер; его голос напоминал скрежет. Он взглянул на меня и сплюнул черную мокроту. – Ну еще бы.

Я пошатнулась, в глазах двоилось.

– Эта чародейка сейчас вас выведет, – сказала я. – Или вы предпочитаете остаться здесь?

Он выдохнул что-то похожее на смешок. Оперся на мою руку и встал на дрожащие ноги. Я заглянула ему через плечо.

– Они могут идти?

– Поползут, если надо будет, – прохрипел он. – Веди.

Я поднималась, придерживаясь руками за стены, и постоянно оглядывалась на цепочку шахтеров за спиной. Раненых несли на плечах, остальные волочили ноги, хрипло втягивая воздух. Я вспомнила слова отца о том, как меняется температура воздуха, как газ туманит рассудок и ноги наливаются свинцом. «Вот что делают туннели, – говорил он мне когда-то. – Ты не можешь бежать, не можешь видеть. А когда понимаешь это – уже слишком поздно». Я ускорила шаг, чувствуя, как мозг словно плещется в черепе. Мне не хватало кислорода.

– Спокойно, – прозвучал голос Ганнера за спиной. – Ногу за ногой, девочка. Это просто газ.

Я кивнула, но от этого движения перед глазами все поплыло, рассыпаясь узором калейдоскопа. Я упала, не почувствовав боли, но чьи-то руки тут же рывком подняли меня. Слышались