Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Нина

Он оставил меня в комнате, чтобы я могла умыться и переодеться.

– Жду тебя внизу, – сказал он. – Хочу кое-куда тебя отвести.

Патрик медленно убрал руку от моего лица, будто это причиняло ему физическую боль, и, задумчиво покачав головой, вывел Исайю за дверь. Я осталась одна, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Я осторожно коснулась губ, проверяя, наяву ли все это. Казалось, стоит зажмуриться, и я проснусь, а этот жестокий, но такой яркий сон растает, оставив после себя лишь фантомные следы.

Я улыбнулась и, закрыв лицо ладонями, смаковала остатки адреналина, пока он медленно не угас. «Ты останешься, – твердила я себе. – Ты выбрала сторону. И ты не отступишь».

Я пророю туннель до самого Белавер-Сити и освобожу мать. Лишу Таннера рычага давления и тогда смогу делать все, что захочу.

Я не знала, наступит ли когда-нибудь конец этой войне. Но даже если нет – здесь, в Кентон-Хилле, я буду в безопасности. Здесь меня знают как Нину Хэрроу, а угроза убить последнего алхимика не позволит Национальному Дому сровнять этот город с землей.

Это был путь к спасению. Но что делать с Тео? А с Полли?

Полли, скорее всего, хотела предать Колсонов не больше моего. С Теодором же все было иначе. Он привык к привилегированной жизни искусника, и было очевидно, что суровое обаяние Кентона не произвело на него никакого впечатления. К тому же на Патрика он порой смотрел так, будто мечтал собственноручно закопать его поглубже.

Поэтому Теодору я ничего не могла рассказать. Возможно, я ему достаточно дорога, чтобы он не бросил меня к ногам Таннера, но он точно не позволит Патрику осуществить свой план. Значит, ключом к успеху была Полли. Она оставалась единственным каналом связи между нами и Домом. Если удастся водить Таннера за нос, у Патрика и его людей появится шанс. Я ведь видела, как он отклонял пули. Он кузнец, а я чародейка. У нас алхимик. У нас есть план.

Мне просто нужно было показать Полли, что есть способ убрать хотя бы одно из двух дул, приставленных к ее голове. Но братья Колсон никогда не должны узнать, зачем мы сюда приехали. Если они хоть на миг заподозрят предательство, нашей безопасности придет конец. И никакие чувства Патрика ко мне, какими бы сильными они ни были, нас не спасут.

Я решила, что разыщу Полли и поговорю с ней. Мы составим новый план. А Тео? У меня не было надежды, что он отвернется от Дома. Он был озлоблен и мечтал убраться отсюда. Я рассудила, что его нужно держать в неведении. А когда придет время, ему придется принять тот факт, что мы по разные стороны баррикад. Но я постараюсь устроить все так, чтобы он мог уйти невредимым и не помешал Патрику. Ему просто нужно побыть в неведении еще немного.

В груди вспыхнула надежда.

Я торопливо помылась теплой водой, которая с гулом бежала по латунным трубам. Вылила воду из таза с помощью рычага и насоса – гениальное изобретение. Переоделась в бледно-голубое платье, слишком тонкое для холодной погоды, но очень красивое. Тщательно уложила кудри, заколола их, как обычно. Зеркало в шкафу подсказало, что для человека, чья печень вчера едва не превратилась в маринад, я выгляжу вполне сносно.

Сэм ждал меня на своем посту за дверью.

– Добрый день, мисс, – зевнул он, перебрасывая из руки в руку отполированный шар.

– Привет, – замялась я. Шар взлетал и падал, снова и снова. – Ты, должно быть, устал сидеть здесь.

Он пожал плечами:

– Все лучше, чем в шахте.

Я поморщилась.

– Патрик действительно так боится, что на нас нападут?

– Да нет, – ответил Сэм. – Таких дураков здесь нет.

– Значит, он нам не доверяет? – произнесла я вслух.

– Конечно нет. Вы же искусники. Но, думаю, дело не совсем в этом.

– А в чем тогда? Раз ты здесь не для того, чтобы нас запереть или кого-то не впустить?

– Думаю, он просто не хочет, чтобы я болтался на улице, мисс. Моего отца завалило в туннелях. Патрик иногда выдумывает работу просто для того, чтобы платить людям деньги.

Я задумалась о том, какую ношу он взвалил на себя, стараясь обеспечить каждого всем необходимым.

– Иногда я не могу понять, хороший он человек или плохой.

Не знаю, зачем я призналась в этом мальчишке. Но Сэм отнесся к ответу серьезно. На минуту он задумался.

– Он плохой для тех, кто плох сам. Не знаю, делает ли это его хорошим.

Наверное, ни я, ни Сэм не были вправе судить об этом. Но я подумала, что отец Сэма был бы благодарен Патрику за то, что тот уберег его сына от туннелей и улиц.

– До свидания, Сэм.

Он кивнул и закурил.

Я сбежала по лестнице с искренней улыбкой на губах, чувствуя необычайную легкость во всем теле. Мне вдруг захотелось прыгать через ступеньки, скользить по перилам. Я жаждала снова увидеть его. Слишком жаждала. Я все еще чувствовала вкус его губ. В моих мечтах я врывалась в паб, а Патрик уже ждал меня там, чтобы подхватить на руки и поцеловать снова.

Я толкнула дверь в зал и увидела его: он стоял, прислонившись спиной к стойке и засунув руки в карманы. Услышав мои шаги, он обернулся. На долю секунды мир замер, и во всей вселенной остались только мы двое. Он улыбнулся и протянул мне руку. Я густо покраснела и потянулась к нему.

И в этот миг иллюзия разлетелась вдребезги. Где-то на крыше завыла знакомая сирена. Звук нарастал, проносясь по переулкам, врезаясь в стены домов и в саму плоть. Он вибрировал в воздухе, становясь все пронзительнее. На мгновение я снова стала маленькой девочкой, забившейся под кухонный стол и прижавшейся спиной к холодному кирпичу.

Патрик мгновенно побледнел. На улице закричали: «Обвал! Обвал!»

– Обвал, – прошептал Патрик. И сорвался с места к двери.

Глава 44

Патрик

Когда Патрик был ребенком и звучала сирена, он представлял, как из бездны океана поднимаются чудовища и проглатывают корабли, как с неба льется огонь, а разгневанные боги швыряют молнии в муравейники людских городов. Став взрослым, он чувствовал то же самое. Этот звук сдирал мясо с костей. Он выжимал из сердца последнюю каплю крови.

Стекло в двери жалобно звякнуло, когда Патрик выскочил на мостовую. Кто-то крикнул ему на ходу:

– Восточная шахта, Пат! Восточная!

Как будто он и сам