Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

И я гадала, не нашел ли он ключ к моему сердцу, не вытягивает ли из него все то доброе и ужасное, что я когда-либо совершила.

Глава 41

Нина

Мне снились странные сны. Дула пистолетов, выплевывающие дым, который руки Тео превращали в портреты – мое собственное лицо с двумя разными личинами. Были трамваи, туннели и Исайя, который терся о мои ноги и убегал прочь. Патрик, Полли, Тео и я – мы все сидели в поезде, несущемся в неизвестность, неуправляемом и стремительном. Один за другим они на ходу прыгали из вагона, маня меня за собой, а я обрывала лепестки одуванчика, надеясь, что он подскажет мне, когда пора.

Я проснулась от резкого света, пробивавшегося сквозь шторы и делившего мое лицо пополам. В луче плясали пылинки, воздух казался тяжелым, одеяло – слишком давящим, и я сбросила его с каким-то внезапным яростным отчаянием. Я тихо застонала и прижала ладони к глазам. В голове медленно прокручивались обрывки вчерашнего вечера, пугающе искаженные. Давно алкоголь не брал надо мной верх.

Мои налитые свинцом руки упали вдоль тела, и одна из них наткнулась на жесткую клочковатую шерсть. Она мерно вздымалась под моими пальцами. Я резко открыла глаза. Исайя замер в нескольких дюймах от моего лица; он был ростом с кровать и положил голову на матрас, стараясь дотянуться до меня.

– Привет, – хрипло и неуверенно выдавила я, и он лизнул меня.

За Исайей я услышала другой звук – мягкое, ровное дыхание. Я резко села. В кресле у камина спал Патрик, уронив подбородок на грудь. Пульс, бившийся в висках, замедлился при виде него – припухшие веки, скрещенные на груди руки, расслабленные ноги, слишком длинные для этого кресла. Во сне он казался мягче, его острые углы сгладились.

В памяти всплыл шепот на ухо: «Ложись, спи». Должно быть, он принес меня на руках сюда, преодолев все эти лестничные пролеты. На мне была вчерашняя одежда, только без обуви. На прикроватном столике стоял кувшин с водой и стакан. Рядом лежали карманные часы с выгравированными на крышке инициалами. Был почти полдень.

– Господи, – пробормотала я.

Я проспала половину дня. Патрик вздохнул во сне и слегка шевельнулся. Исайя подошел к нему и устроился в ногах. Огонь за его спиной слабо потрескивал.

В Школе Искусников через наши классы проходило множество натурщиков и натурщиц, чтобы мы учились рисовать, лепить и ваять человеческое тело. Но чаще всего тела были просто телами. Мне редко удавалось разглядеть в них величие. Но этот человек… Я подумала, что его следовало бы высечь из камня. Пальцы зачесались от желания воссоздать его образ. Я гадала: дело в том, что он действительно особенный, или в той невидимой нити, что нас связала? Может, она искажает мое восприятие.

Я посмотрела на свои руки, сжимающие одеяло. Как невыносимо было думать о том, что придется его предать, когда он так близко.

– Ты разговариваешь сама с собой, когда хмуришься, – раздался его голос. Я вздрогнула и от испуга прижала руку к груди.

Патрик наблюдал за мной из-под тяжелых век.

– Постоянно что-то шепчешь под нос. Будто споришь с собой.

Я шумно выдохнула, перед глазами заплясали искры.

– Иногда так и есть.

– Хм. Сомневаюсь, что кто-то побеждает.

Тембр его голоса творил с моим нутром что-то непозволительное. Кровь забурлила. Его взгляд скользнул по мне, и там, где он задерживался, разливалось тепло.

– Как ты себя чувствуешь?

Будто по мне проскакал табун лошадей. И будто я хочу почувствовать его губы на своих.

– Нормально.

– Выпей воды, – сказал он, кивнув на столик. – От головы поможет.

В голове и правда будто кто-то долбил киркой.

– Спасибо. – Я жадно выпила воду. Затем смущенно спросила: – Ты пробыл здесь всю ночь?

– У Сэма был выходной, – пояснил он.

Я нахмурилась:

– И ты думаешь, что я исчезну, если за мной не приглядывать?

– Дело не в том, чтобы запереть тебя внутри, – вздохнул он, – а в том, чтобы… не впускать остальных. Но в данном случае ты сама настояла, чтобы я остался.

– Я?

Он кивнул, его взгляд скользнул к моей талии.

– И не один раз.

Меня захлестнуло чувство жгучего стыда. Он слабо улыбнулся.

– Я уйду, если хочешь.

– Нет, – выпалила я слишком быстро. Я и так потеряла полдня. Тео не сможет вечно затапливать туннели. – Если только… тебе не нужно куда-то идти?

– Обычно нужно, – признал он, – но не сегодня. Ганнер дежурит в восточных шахтах. Донни я оставил присматривать за рынком. На рассвете пришел Бриггс – в туннеле новая протечка. Чародею понадобится еще день, чтобы все исправить.

– Тео.

– Да, ему.

Вина и благодарность смешались, гася тепло в груди, но не до конца. Я отогнала эти мысли. Используй эти дни с умом.

– А еще ты говоришь во сне, – добавил Патрик. – Начинаю думать, что ты вообще никогда не замолкаешь.

Я закатила глаза:

– И что же я говорила?

– Что-то про пушки, – сказал он, меняя позу. – Что целятся с двух сторон.

У меня во рту пересохло от страха.

– А дальше не знаю. Я уснул. Не просыпался, пока Бриггс не постучал в дверь.

Я постаралась скрыть облегчение, дышать ровнее. Патрик не казался подозрительным. Напротив, он выглядел удовлетворенным.

– Ты как будто удивлен тому, что тебе удалось поспать, – заметила я.

– Я плохо сплю, – напомнил он мне, и я подумала, не имел ли он в виду, что не спит вообще. Что у него в душе никогда не достаточно мира для сна.

Он шумно выдохнул и посмотрел на меня, заставив потупиться. Я не могла объяснить этот страх, что поселился внутри, – это не был страх за свою жизнь. Это было смятение от пребывания наедине с человеком, от которого кровь бежит быстрее.

– Кажется, вчера я выставила себя на посмешище, – выдавила я.

Но он покачал головой:

– Тяжелый был день. Тебе просто нужно было выпустить пар.

Может, и так, но разве я не зареклась пить давным-давно? Разве вокруг и так мало опасности, чтобы еще и развязывать себе язык алкоголем? Мне повезло, что я не сболтнула лишнего и не очнулась – или не очнулась вовсе – на дне канала.

– Я хочу спросить тебя кое о чем, – сказал Патрик, и я снова подняла на него взгляд. Мне казалось, он всегда готов поглотить меня целиком.

– У меня тоже есть вопросы, – ответила я.

И вот он, этот необратимый