Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Знаешь, – усмехнулась она, – я ехала сюда, ожидая… Ну, не знаю, чего я ждала. Но только не этого места. И не этих людей.

– Бандитов? – иронично спросила я. – Барыг? Шлюх?

– Общины, – серьезно ответила она. – Детей. Соседей… друзей.

Я пристально наблюдала за ней, и какая-то мысль заставила ее улыбнуться.

– Ты здесь недавно, Нина, но ты тоже это увидишь. Постарайся не видеть.

Ее взгляд замер на чем-то – или на ком-то. Проследив за ним, я увидела Отто, который снимал пальто у двери; лоб его блестел от пота. Группа людей поблизости радостно закричала, завидев его. На лице Полли отразилась внутренняя борьба. Она сглотнула.

– Несмотря на красивые огоньки и шутки, помни: они убьют нас в тот же миг, когда раскусят. Они на все пойдут, чтобы сохранить это место в тайне, Нина. На все. Ты понимаешь?

Я кивнула, и внутри меня что-то шевельнулось. Был ли это ужас или вызов?

– Теперь в нас целятся с двух сторон, – сказала она. – Вот и все.

Но, конечно, было и нечто большее. Был Отто, от которого она едва могла отвести взгляд, и весь Кентон-Хилл. Все это расплывалось у меня перед глазами. И не в этом ли заключалось истинное зло войны? Что у нее не хватало совести лишить человечности тех, кого мы убиваем?

– Я догадываюсь, зачем ты здесь, Нина, – произнесла она. – Можешь не рассказывать. Но обещай мне: прежде чем ты это сделаешь, ты предупредишь меня, чтобы я успела отвернуться. Я… я не хочу этого видеть. – Она закрыла глаза, будто сцена уже разворачивалась перед ней. Все эти мужчины, женщины и дети, погребенные под огромной массой земли. – Либо похорони меня вместе с ними. Бог свидетель, мне не будет покоя после такого.

Она допила остатки эля и крепко обхватила себя руками. Мне внезапно стало дурно, но, прежде чем она ушла, я спросила:

– А ты бы сделала это на моем месте? – Это вырвалось поспешно, отчаянно. В конце концов, я бежала от этих мыслей семь лет. Я отказывалась смотреть им в лицо. – Ты бы смогла это сделать?

Она бросила на меня взгляд, который ясно говорил: вопрос бессмысленный. Как воронка, из которой не выбраться.

– А ты?

Я плотно сжала губы. Как она и сказала, в меня целились с двух сторон, и ответ на этот вопрос мог нажать на спуск любого из стволов. Безопаснее было промолчать. Не то чтобы я не верила Полли – она казалась такой же сомневающейся, как и я, человеком без истинной преданности Таннеру. Кем-то, кто, как и я, не хотел стирать этот город с лица земли.

Но в глубине сознания всплыл голос Патрика: «Никому не доверяй».

Она посмотрела на меня мгновение, затем встала и помахала Отто. В этот самый момент пианино загремело новую мелодию, и завсегдатаи паба радостно заголосили. Я подумала о Полли, которая кочевала из города в город, оставляя за собой лишь огонь и пепел.

Патрик вошел в паб, когда шумный вечер был в самом разгаре. Я не столько увидела его, сколько почувствовала. Показалось, что толпа расступилась, воздух наэлектризовался, а музыка на долю секунды замедлилась. А может, это все было лишь плодом моего воображения – первые признаки давления, которое с каждым днем становилось все невыносимее.

Увидев меня, он ухмыльнулся. Ухмылка была мимолетной; он тут же отвел взгляд, чтобы скрыть ее. Снял пальто, перебросился парой слов с посетителями, которые хлопали его по плечу или поднимали бокалы. Он медленно пробирался сквозь столпотворение, быстро кивая и отделываясь от желающих поговорить, пока наконец не оказался совсем рядом.

Он приклонил голову к моему уху.

– Пойдем, – сказал он, и его голос заглушил все остальные звуки. – Самое время купить тебе выпивку.

Я прищурилась, стараясь не показывать, как на меня действует близость его лица.

– Ты же здесь владеешь всем спиртным, – напомнила я.

– Значит, куплю его дважды.

Он потянул меня к стойке, затем исчез за ней и налил два стакана виски. Под кассу он положил купюры. Тесс Колсон нигде не было видно. За баром распоряжались дюжий мужчина в низко повязанном фартуке и прыщавый подросток.

– Где твоя мать? – спросила я. – Она здорова?

Патрик передал мне стакан.

– Каждому иногда нужен выходной, – ответил он. Он поднял свой стакан. – За поверхность.

Старый шахтерский тост.

Он чокнулся со мной и осушил стакан одним глотком. Я наблюдала за этим широко открытыми глазами.

– Боже. К концу часа ты уже будешь танцевать на стойке.

– Имей хоть каплю веры в меня, Нина. – Он потянулся за бутылкой. – Я продержусь еще как минимум два часа.

Я рассмеялась. Он окинул меня взглядом исподлобья.

– Мне следовало спросить, все ли у тебя в порядке, – сказал он. – После событий сегодняшнего дня.

Я вспомнила те вспышки света, запах пороха и Лайонела, рухнувшего замертво с дырой во лбу. Я подавила дрожь.

– Глупо было ожидать чего-то другого от бандита.

– Революционера, – поправил он. – В любом случае это совсем не то, что я хотел тебе показывать, – добавил он с сожалением.

Моя ответная улыбка вышла слабой.

– Не обращай внимания, Патрик. Я сама настояла на том, чтобы пойти. И я уже видела, как убивают людей.

– Но я обращаю внимание на тебя, – просто сказал он, и его взгляд был слишком жарким, чтобы выдержать его долго. Я отвела глаза, чувствуя, как тепло ползет вверх по шее.

– Пойдем, – сказал он. – Присядем с нами.

Мы подошли к столу, за которым Донни и Ганнер состязались в армрестлинге. Окружающие делали ставки, громко подбадривая то одного, то другого в нарастающем исступлении. Как только мы с Патриком сели, Ганнер с силой припечатал руку Донни к столешнице; та треснула прямо посередине. Одна половина зрителей ликовала, другая – разочарованно стонала. Деньги быстро перекочевали к победителям.

– Я поддался, – заявил Донни, поворачиваясь в нашу сторону. – А это кто у нас?

Патрик закатил глаза.

– А ты как думаешь?

– Да уж не ты, угрюмый ты засранец.

Я сдержала смешок.

– Это Нина.

Донни подозрительно ухмыльнулся и с излишней торжественностью отодвинул стул. Ганнер же уставился на меня так, что сразу стало ясно: за этим столом мне не рады. Впрочем, это не было новостью – его презрение трудно было не заметить. Я села на предложенное Донни место и прямо посмотрела на старшего из братьев Колсон. Когда молчание затянулось, я собралась с духом и спросила:

– Тебе есть что мне сказать?

Боковым зрением я увидела, как Патрик откинулся на