Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Бросим монетку – кто первый?

– Смотря как, – сказала я без тени юмора. – Будет честный бросок? Или ты снова применишь магию, чтобы подтасовать результат?

Тишина. Казалось, я слышу стук его сердца. Он медленно повел челюстью, прежде чем заговорить. Один вдох. Два.

– Как ты догадалась?

– Помимо наглого жульничества? И пуль, которые ни в кого не попали?

Он склонил голову. Я вздохнула.

– Ты уехал домой с бутылочкой магии в кармане, Патрик. Какой двенадцатилетний мальчишка устоит перед таким искушением?

Он кивнул и даже улыбнулся обвинению.

– Я часто представляла тебя в том поезде, – сказала я. – Гадала, выбросил ли ты чернила в окно или отдал кому-то. Глупо, правда?

– Нет. Наверное, это единственный разумный выбор, который у нас был.

– Но тебе было всего двенадцать.

– Да, – согласился он. – И я был охренеть как зол.

Я кивнула.

– Ты кузнец?

– Самоучка, – пожал он плечами.

– Свинца, полагаю. Или стали. Почему ты скрывал это от меня?

Он посмотрел на огонь, словно подбирая слова.

– Ты вчера спросила, доверяю ли я тебе, – произнес он. – Признаюсь, доверие дается мне нелегко.

– Твои люди знают?

– Знают.

– Тео и Полли?

– Они догадываются, но я не все им рассказываю.

Я замолчала.

Дала этой мысли улечься и посмотрела на него новыми глазами.

– Значит, мы оба – дети с Грани, оказавшиеся искусниками.

Уголок его рта дернулся.

– Ты улыбаешься, – заметил он. – Почему?

– Приятно знать, что я не одна такая. – Я помолчала. – Можно последний вопрос?

Он настороженно кивнул.

– Последний алхимик жив.

Он не ответил, лишь несколько раз провернул монету между пальцами.

– Звучит так, будто ты утверждаешь, а не спрашиваешь.

– Это значит «да»?

– Ты должна дать мне ответ, чтобы получить мой.

Я приготовилась. На мгновение мне показалось, что он сейчас задаст вопрос, на который нельзя отвечать правду. И я не была уверена, что смогу солгать. Он тщательно взвешивал слова.

– Я обещал тебе билет отсюда в безопасное место. Подальше от Белавера.

Я ждала. Его вопрос повис в тишине.

– Я гадал… если бы я смог доказать тебе, что могу защитить тебя… ты бы когда-нибудь смогла считать это место – здесь, со мной – безопасным?

Он не встал с кресла. Не шелохнулся. И все же мне показалось, что он схватил меня за ребра и сжал.

– Ты хочешь, чтобы я осталась в Кентон-Хилле?

Он медленно кивнул, и в следующие секунды я почувствовала себя совершенно прозрачной. Казалось, любое движение – даже если я просто сглотну или моргну – выдаст меня с головой. Но он отбросил свою маску. За этими простыми словами крылось глубокое желание, и я видела его ясно. Оно зеркально отражало мое собственное.

– Как мы здесь оказались? – спросила я вслух. Это был искренний вопрос. Я больше не видела пройденных троп.

Он усмехнулся, хотя глаза его оставались серьезными.

– Ты начинаешь привыкать спрашивать меня об этом. – По его тону было ясно, что ему не важно, как мы сюда пришли. Он терпеливо ждал ответа.

Я знала, что должна сказать «да». Сказать, что я подумаю об этом, подумаю о нем. Это был самый очевидный ответ. Тео и Полли хотели бы этого. Стань к нему ближе, заставь его доверять. Найди алхимика. Я видела, как быстро он в меня влюбится. Казалось, он уже предрасположен к этому, уже принял это решение.

Чего я не могла понять, так это как мне самой не влюбиться в него. Я уже проигрывала эту битву. Я уже падала в эту бездну. Где-то в Белавер-Сити лорд Таннер расхаживает по правительственным залам, моя мать сидит в холодной камере, а я здесь, не в силах сделать то, что должна.

И я ничего не сделала. Я осталась сидеть, обрывая одуванчики и надеясь, что правильный путь откроется сам собой. Я заманила Патрика в ловушку, даже не осознавая этого. Я тонула, и скоро пути назад не останется. Но он должен быть. Должен же быть какой-то выход? Патрик ждал в нескольких шагах, и он по-прежнему оставался силой, с которой нельзя не считаться, – он брал меня за руку и вел сквозь толпу. Шептал слова поддержки и вкладывал в мой карман флакон обещаний. Если и был выход, то только вместе с ним.

Глава 42

Патрик

Он чувствовал, как каждая секунда ложится на плечи тяжким грузом, словно камни в ведро. Держать его становилось все труднее. Но она еще не сказала «нет» – только в ее глазах бушевал шторм. Раскрасневшиеся щеки. Дикие золотистые волосы, рассыпанные по лицу. Полные губы, замершие в нерешительности.

Никогда прежде он не видел, чтобы она хранила молчание так долго. Она была для него воплощенным противоречием. Ремесленница и искусница. Нежная и сильная. Ранимая, но совершенно непостижимая. Дьявольски умная и до боли красивая. Головная боль для любого мужчины, пытающегося разгадать, из каких секретов она соткана.

Он знал, что он эгоист. Мало ему было попыток перетянуть ее на свою сторону в этой войне? Неужели ему действительно нужно удержать ее, когда все, чего она хочет, – это побег? Нет, не побег. Свобода. Она слишком долго пробыла в тени. В Кентон-Хилле она наконец начала раскрываться, он видел это. Она ожила здесь. Если она ищет свободы, он может дать ей ее. Может быть, этого будет достаточно, чтобы она осталась.

Он не собирался спрашивать ее об этом так скоро. У него был план. Он хотел приручать ее дольше. Возможно, сейчас он все испортил. Но он так не думал. Какой бы сложной она ни была, он не ошибался, видя, как она любуется холмами, как смеется над его братьями и восхищается механизмами Кентона. Она больше не была похожа на сжатую пружину. Она затихала, когда смотрела на него, и именно так он понимал правду.

По правде говоря, он никогда не помышлял о жене. Никто никогда не вызывал в нем даже мысли об этом. Вся его преданность принадлежала семье, городу, народу. Он думал, что так и проживет свою жизнь, отдавая себя без остатка. Война будет длиться вечно. Сделки, туннели, проблемы – и в конце концов он умрет где-нибудь среди этого шума, не оставив после себя никакой великой любви. Только паб, заводские трубы, мельницы и шахты. Кентон и весь мир будут крутиться дальше и без него. В этой жизни не было места для жены.

Но если он найдет отца и закончит войну, возможно, все сложится иначе. Больше не будет крови и бесконечных проблем. Не нужно будет