Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Почти пришли, – выдохнула я.

И вдруг в клетке, которую нес один из шахтеров, канарейка издала последний слабый звук и затихла.

– Стой! – Ганнер схватил меня за плечо.

Свет фонаря упал на его искаженное лицо, на раскрытый рот. Он стал похож на призрака. А затем из глубин земли донесся катастрофический гул. Он прокатился по кончикам моих пальцев, по подошвам ног. В моем сознании миллиарды искр вспыхнули и погасли разом.

– ГАЗ! – крикнул кто-то. – ВЗРЫВ!

– БЕГИ! – рявкнул Ганнер, толкая меня вперед изо всех сил.

Я полетела в темноту, а стены вокруг начали рушиться. Пласты земли падали с потолка, заваливая путь. Я отбрасывала каждую преграду своей волей, снова и снова. Стены держались, пока я касалась их силой, и рушились сразу за нашими спинами. Пару раз я слышала вскрики тех, кого задело камнями. И вопли остальных:

– Не останавливаться! Вперед!

Слишком тяжело. Это было невыносимо тяжело. Если все обрушится разом, мне не хватит сил это удержать. И вдруг впереди забрезжил свет. Он пробивался сквозь пыль и летящие камни. Ганнер толкнул меня в спину: «БЕГИ!» – стены вокруг окончательно посыпались. Но я прижалась к стене, уперлась ладонями в потолок и пропустила его мимо себя.

Я считала мужчин, пробегавших мимо, и держала этот холм над нами, не позволяя ему нас раздавить. Еще несколько человек, твердила я себе. Девять. Десять. Одиннадцать… Держись, Нина.

Но человеческие силы не безграничны. Я сбилась со счета, ощущая только удары тел, проносившихся мимо. В глаза забилась пыль, я перестала видеть. С каждым дюймом моя воля слабела. Ноша была непосильной.

И тогда я отпустила все и рванулась к этому сужающемуся пятну света. Камни били меня по спине, по ногам, раздирая кожу, но я бежала, оставляя за собой руины. Я заставляла свои запорошенные грязью глаза не закрываться и умоляла ноги вынести меня на свежий воздух.

Глава 46

Нина

Я помню это так: рваные облака, несущиеся по небу, странный приглушенный звон в ушах. Грязь под ногтями. Рука на моем сердце, затем на шее. Лицо Патрика. Лицо Ганнера. Время словно застыло. Я слышала голоса, но они не совпадали с движениями губ, чувствовала прикосновения спустя долгое время после того, как пальцы исчезали. Я моргала, но тьма не уходила.

– Нина!

– Она наглоталась газа. Дай ей минуту.

– Она весь холм на себе держала, Ган. Весь, мать его, холм.

– Я знаю, Пэт.

– Нина, ты меня слышишь? Нет, не вставай. Полежи минутку. Дыши.

Мне казалось, я могла бы лежать так целую вечность. Смотреть на облака, пока я сплю, сплю и сплю. Ноги и руки стали чужими, налились свинцом. Но постепенно сознание возвращалось. Я почувствовала запах газа в воздухе. Посмотрела на искаженное мукой лицо Патрика.

– Сколько? – попыталась спросить я, и он, кажется, понял.

Он выдохнул, и лицо его расслабилось. Ганнер хлопнул его по плечу и улыбнулся:

– Видишь? Она в порядке.

– Сколько? – повторила я.

Патрик был так близко, что я видела каждую крапинку в его глазах, каждую ресничку.

– Все, Нина. Ты вывела их всех.

А потом он прижался своими губами к моим, не обращая внимания на брата рядом, и я почувствовала, как его тепло перетекает в меня.

Когда он отстранился, в его взгляде появилось что-то новое. Луч света в этой беспросветной тьме. Я гадала, смогу ли когда-нибудь нарисовать такую картину. Облака, небо, кожа в грязи и человек, который в этот самый миг, возможно, окончательно влюбился.

– Отведи ее домой, Ганнер. Пожалуйста.

Ганнер кивнул без лишних слов. Подхватил меня под колени.

– Я могу идти, – возразила я, но стоило мне попытаться сесть, как мир накренился, словно соскальзывая с блюдца.

– Это газ, – бросил Патрик. – Ганнер тебя донесет.

– Нет, не донесет, – упрямилась я.

– Донесет. И ты позволишь ему это сделать.

Я застонала.

– А ты не пойдешь?

– Мне нужно остаться, – ответил он. – Под оползнем еще люди. Многие не вернулись.

– Они уже мертвы.

– Да, – ответил Ганнер. – Но без тебя, Хэрроу, тут полегла бы половина города, и я вместе с ними. Знай это.

Горло сжал спазм, я снова вспомнила дрожащую землю, крики и бегущих людей. Бедные люди… Слезы подступили к глазам. Патрик взял меня за подбородок; песок и грязь на подушечках его больших пальцев чуть царапали мою кожу.

– Дыши, – приказал он. – Я найду тебя позже.

После того как выкопает тела. После того как передаст их семьям… Я всхлипнула. Он был для меня сейчас только этими синими глазами и крепкой хваткой.

– Не вздумай расклеиться, пока я не вернусь. Поняла?

– Д-да, – ответила я, хотя мысли все еще путались.

– Иди отдыхай. Жди меня.

«Да, – подумала я, глядя, как он исчезает в тенях. – Конечно, я буду ждать».

Я пришла в себя в гостинице. Слышались многочисленные голоса, я ощущала неровный шаг Ганнера и колючие пуговицы его рубашки у своей щеки.

– Ганнер! Ты жив!

– Сколько вышло, Ган? Донни говорит – все спаслись. Но неужели правда?

– А это кто? Чародейка?

– Нина? – Этот последний голос был единственным знакомым. Тео. – Боже мой. Нина!

Меня внезапно качнуло. Ганнер проворчал:

– Осторожнее, Тедди! Хочешь, чтоб я ее уронил?

– Что с ней случилось?

– Ничего. Просто газ в голову ударил. Оклемается через пару часов. Не трогай ее.

Я застонала, пытаясь разлепить веки. Увидела бороду Ганнера, а за ней – Тео.

– Пусти… я пойду сама.

Лицо Тео покраснело. Зрачки расширились.

– Что с ней произошло? – повторил он.

– Она спасла кучу людей, вот что, – буркнул Ганнер.

Тео впился в меня взглядом.

– Ты пошла в рушащуюся шахту? – спросил он так, будто я была неразумным ребенком.

– Она весь этот гребаный холм на плечах держала, ты, кусок дерьма, – сплюнул Ганнер. – Дорогу дай.

– Я сказал – я ее заберу. – Тео попытался выхватить меня из рук Ганнера.

– Пустите меня.

– Тебе зубы лишние, Тедди?

– Да ради всего святого! – раздался еще один голос, резкий и властный. Появилась Тесс Колсон; жилы на ее шее напряглись. – Поставь девчонку. Она тебе не граната.

Ганнер тяжело вздохнул, что-то проворчал и наконец опустил мои ноги на пол. Я стояла, пошатываясь.

– Спасибо.

– Брысь с глаз моих, парни, – отрезала Тесс, не сводя с меня глаз. – И ты, Ганнер, оставь чародея в покое. Приказ Пата, сам знаешь.

– Она на ногах едва стоит, мам…

– Я ее держу. – Ее тон был таким