Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Я была почти внизу, когда услышала грохот сверху. Тяжелые шаги сотрясали ступени, усиливаясь по мере приближения. Я нахмурилась, глядя на путь, который только что проделала, и наблюдая, как дрожит оконная рама.

Появился Патрик, буквально влетев в поворот у перил. Его волосы торчали во все стороны. Он был по-прежнему без рубашки, как и спал, расстегнутые брюки висели на бедрах. То, как тяжело он дышал, заставляло мышцы его груди и живота вздыматься самым отвлекающим образом. Поистине я никогда не видела мужчины более великолепного.

Я сглотнула, быстро заморгала. Затем спросила:

– За тобой кто-то гонится?

Он уперся руками в стену и опустил голову, выругавшись.

– Господь всемогущий, Нина. Едва рассвело. Я думал… Я думал…

– Что? Что я ушла?

Его желваки дернулись.

– Нет, я…

– Я просто ищу завтрак, – сказала я ему, стараясь не пялиться на его тело. Стараясь игнорировать тепло, разливающееся внизу живота при виде него. – Я скоро вернусь.

Но Патрик покачал головой, спускаясь по последним ступеням.

– Прикажу принести еду наверх, – сказал он. – Я за это поварам и плачу.

– Я вполне способна добыть пару тостов, – возразила я. – И я голодна.

– Ты даже не одета, – парировал он, – и у тебя ноги посинели от холода.

– У тебя тоже.

– Возвращайся со мной наверх. – Он подошел ближе, и я перестала дышать. Как и все его приказы, этот было трудно игнорировать. Он был достаточно близко, чтобы я почувствовала жар, исходящий от его тела. Его пальцы потянулись и медленно переплелись с моими, маня меня обратно к нему. Но я, вообще-то, была очень голодна.

– Я всего на минутку.

– Я могу придумать способы получше, чтобы заполнить эти минутки, – произнес он проникновенным голосом.

Его вторая рука нежно обвила мою поясницу. Я резко вдохнула, мои бедра сжались, когда он сократил расстояние между нами, и его запах накрыл меня с головой. Это походило на принуждение – очень эффективное принуждение.

– Я понимаю, что все остальные здесь делают все, что ты им велишь, Патрик, но если ты думаешь, что я согласилась остаться здесь только ради того, чтобы ходить по струнке и подчиняться приказам, то…

Он вздохнул, глядя в потолок, и тихо выругался.

– То ты будешь разочарован, узнав, что я не такая женщина. И…

Он поцеловал меня. Обхватил за талию обеими руками и прижал спиной к стене. Его губы накрыли мои, ошеломив меня, а затем и вовсе лишив воли. Мои губы разомкнулись на вдохе, и он этим воспользовался. Его язык украл мое дыхание долгими, тягучими движениями, вырвав стон из моей груди.

Затем он прижался ко мне бедрами, и горячее жидкое желание заполнило мое нутро, распыляя в прах любые другие мысли.

Каким-то образом мои ноги нашли его талию и обвили. Руки сами зарылись в его волосы. Пальто, которое я накинула, сползло до локтей, и, когда его губы оторвались от моих, из меня вырвался тоскливый звук.

– Рано, – пробормотал он. И его голос был густым от жажды, тяжелым от нее. Его возбуждение вдавливалось в мою плоть. – Пойдем со мной наверх.

Я кивнула, мне было уже почти все равно, если бы он взял меня прямо здесь, на лестничной клетке.

На верхней площадке Патрик рявкнул Сэму, чтобы тот шел домой, и мальчишка, вытаращив глаза, убежал, возможно приняв решимость на лице Патрика за что-то другое.

Патрик втащил меня обратно в комнату, из которой я только что сбежала, и казалось, что мы оба охвачены чем-то неконтролируемым. Пружина напряжения, сжатая до предела, выпрямилась, поддалась. Он оторвал меня от пола и прижал к своей груди так, что мой рот оказался на уровне его, чтобы наши губы могли снова соединиться. Мы были пьяны друг другом. Отчаянно. Я позволила пальто упасть на пол, затем обвила руками его шею, настойчиво прижимаясь к нему всем телом.

Он выругался мне в губы. Я обнаружила, что лежу на кровати, а широкая грудь Патрика нависает надо мной. Он уперся руками по обе стороны от моей головы, и мои пальцы нашли ложбинки между мышцами его груди, затем скользнули на живот. Я почувствовала, как он вздрогнул.

– Последний шанс передумать, Нина, – сказал он, топя меня в неземной синеве своих глаз. Пока он говорил, его палец скользнул по моей шее, провел линию вниз по груди к лентам моей ночной сорочки и распутал их.

Я смотрела, как эти глаза становятся дикими, голодными.

– У тебя есть одна последняя секунда, чтобы сказать мне уйти.

В ответ я поцеловала его. Среди всего шума, бесконечных интриг этого мира я мало что знала лучше, чем то, что я хотела Патрика Колсона. Что я была готова сделать все что угодно, чтобы остаться здесь, вот так. Я объездила каждую деревню и приход на континенте, но мысль о том, что любой другой мужчина мог бы привлечь мое внимание, теперь казалась мне невозможной. Никто и близко не стоял. Были только Патрик, его тайны и эти стены. Как это случилось? Как он так быстро затмил собой все?

Он потянул ленты вниз, пока лиф не последовал за ними, хлопковые рукава соскользнули с моих плеч, кружевная кромка медленно поползла по выпуклости моей груди, пока не зацепилась за пики сосков. Глаза Патрика полыхнули огнем.

Тысяча ярких вспышек света взорвалась во мне, когда он посмотрел на меня так – словно я была создана именно для него. Словно я была единственной женщиной, которая когда-либо существовала.

Я прошептала:

– Что ты со мной сделал?

Он качнул головой, играя желваками.

– Нет, – простонал он. – Что ты со мной сделала?

Он опустил голову к моему плечу и нежно прижался губами к изгибам, прокладывая благоговейный путь к моему горлу, и что-то внутри меня всколыхнулось, рванулось к поверхности.

– Раздень меня, – взмолилась я. – Пожалуйста.

Звук глубокого облегчения сорвался с его губ, и он сел на кровати, потянув меня за собой. С нарочитой медлительностью он потянул подол моей сорочки вверх, его руки сминали ткань на моих бедрах, скользя по ребрам, пока он поднимал ее выше, и все это время его глаза следили за этим путем. Вожделение затапливало его по мере того, как обнажалась каждая новая часть меня; его руки напряглись, челюсти сжались.

Я гадала, чувствует ли он, какой тяжелой стала моя грудь под его взглядом, как ускорился бег крови под моей кожей. Вскоре ночная сорочка упала, и Патрик приложил руку к моей щеке.

– Я никогда не видел ничего столь совершенного, – сказал он мне.