Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Значит, ты ревнивый тип. – Я встала из ванны и вышла.

Патрик внезапно оказался передо мной, руки скользнули по моей мокрой талии.

– Это не ревность. Это жадность. – Хрипотца в его голосе дернула за струны моей решимости.

– Разве ты не слышал о рисках, когда хорошего слишком много?

– Не в этом случае, – сказал он, затем одурманил меня скольжением пальцев по моей шее.

Я судорожно выдохнула.

– Ты меня не отвлечешь. Я иду с тобой.

Он вздохнул, затем отпустил меня.

– Не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Гул паба поднимался по лестничному пролету, заставляя вибрировать окна в рамах на каждом этаже. Даже в этот ранний час кто-то лупил по клавишам пианино, множество голосов орали, а грохот каблуков танцующих сотрясал половицы, когда мы спускались.

Я подняла брови, глядя на Патрика. Я заметила, что он уже спрятал тот свет в глазах. Умиротворение исчезло с его лица. Вернулась осторожная маска, этот острый, как нож, взгляд. Но его рука оставалась на моей пояснице, нежная и уверенная.

– Они… празднуют? – спросила я недоверчиво. Это казалось дурным тоном.

– Не суди их слишком строго. Они привыкли ожидать катастрофических потерь, когда обрушивается шахта. Вчерашний день кажется чудом по сравнению с этим. Это и есть чудо, – сказал он, сверля меня взглядом. Его пальцы коснулись моей щеки. – Я извинюсь заранее за то, что по ту сторону этой двери.

Затем он толкнул ее. Нас накрыл рев толпы.

Кто-то провизжал: «Чародейка! Вот она!» – и казалось, все море лиц повернулось одновременно. Воздух разорвал нестройный приветственный крик. Стаканы звякнули над головами. Мужчины махали кепками, а женщины прикрывали рты ладонями. Некоторые плакали. Несколько детей, все мне по пояс, облепили мои ноги и вцепились в платье. Они обнимали меня, совали мне в ладони увядшие одуванчики, тянули вперед, в толпу.

Я оглянулась через плечо, безмолвно моля о помощи, и обнаружила Патрика прислонившимся к стене у двери, руки в карманах, на лице легкая ухмылка. Через мгновение эта орда поглотила меня, и Патрик исчез из виду.

Я чувствовала себя так, словно мою руку сжимала и трясла сотня разных людей, все их лица всплывали перед глазами и резко исчезали, сменяясь новыми.

– Спасибо, мисс Хэрроу. Да благословит вас Бог.

– Вы дар Божий, точно.

– Мой брат был в той шахте. Мы обязаны вам его жизнью.

– Я всегда доверял Пэтти Колсону. Всегда! И теперь он привел к нам вас.

– Считайте себя теперь местной. Если вам что-то понадобится…

Это продолжалось и продолжалось. Где-то в этой мешанине я мельком увидела Тео и Полли. Они сидели вместе в эркере. Я смотрела достаточно долго, чтобы разглядеть поджатые губы Полли и кулаки Тео, прежде чем их заслонила очередная волна пьяной благодарности.

В конце концов Ганнер выцарапал меня из свалки. Его крупная фигура возникла рядом, и одного его присутствия было достаточно, чтобы те, кто стоял ближе всех, отступили.

– Ладно, олухи. Хватит на сегодня. Дайте девчонке дышать, вы, куски дерьма. Она еще ни глотка не выпила. – Он подмигнул мне, хитро ухмыляясь в растрепанную бороду, затем схватил меня за предплечье и потащил прочь.

Ганнер привел меня к бару, нашел табурет, чтобы я села, и зыркнул на всех, кто пытался приблизиться. Желающие быстро сворачивали, и, хотя паб трещал по швам, вокруг меня оставался фут свободного пространства. Рядом появилась Тесс с пинтой. Она ничего не сказала, но похлопала меня по руке, прежде чем удалиться.

– Чтоб меня разорвало, – хмыкнул Ганнер, вытаращившись вслед матери. – Только не говори мне, что ты расколола Тесс Колсон.

Я пожала плечами.

– Оказывается, она все-таки предпочитает видеть тебя живым.

Ганнер рассмеялся так, как я вряд ли считала его способным. Теперь он казался другим человеком.

– Только иногда, уверяю тебя.

Вокруг нас творилось то же самое. Толпа танцоров выколачивала пыль из досок, скача вокруг своих партнеров. Когда самые пьяные проливали напитки на других, это встречалось не гневом, а смехом. Эркерные окна запотели, и Тесс сняла со стены большой латунный колокол и позвонила в него. Его звон был встречен новыми криками.

– Раунд за счет Колсонов! – крикнула она, и пианино возликовало.

Я наблюдала за всем этим с растущим теплом. Трепет в комнате – я никогда не видела ничего подобного ни в пабах Скарри, ни в бальных залах Белавер-Сити. Там не было ничего, что могло бы повторить эту атмосферу. Они были, каждый из них, отдельной частью большей радости. Счастье захлестнуло меня, и я позволила себе побыть счастливой.

Я повернулась к Ганнеру.

– Спасибо за спасение, – сказала я. Но он покачал головой:

– Ты крадешь все мои реплики. – И он чокнулся своей пинтой с моей.

В этот момент Тесс Колсон забралась на стул за стойкой, и ее голос прозвенел со сверхъестественной громкостью.

– ТИХО! – крикнула она, враз заставив замолчать по крайней мере половину толпы. – Скотти! Я тебе башку проломлю, если не прекратишь.

Скотти, который снова завладел пианино, отсалютовал ей с шальной ухмылкой, а затем свалился со скамьи.

– Так. Собрание Союза вот-вот начнется, и по крайней мере половина из вас не официальные члены, – сказала Тесс. Комментарий был встречен громким несогласием. – Но у меня нет ни малейшей надежды выгнать вас из моего паба. Так что, если вы остаетесь, потрудитесь заткнуться!

Среди толпы нашлось несколько смельчаков или идиотов, которые в ответ засвистели и заулюлюкали. Но под взглядом Тесс они вскоре затихли.

Патрик появился за стойкой и помог матери спуститься со стула. Казалось, она пошатнулась, хотя Патрик скрыл это от чужих глаз.

– Давай, Пэтти! – пьяно крикнул Ганнер, и толпа засмеялась. Они выжидающе смотрели на Патрика, когда он встал на стул, а затем и на барную стойку.

И я тоже. Я восхищалась мальчиком в том дворе, который стал этим мужчиной – приковывающим внимание и непоколебимым. Я видела именно то, что Кентон-Хилл, должно быть, видел в нем. Кого-то несгибаемого. Мне казалось, я осознала цену, которую платят за то, чтобы сохранить такое место, как Кентон-Хилл, в безопасности. Чтобы держать его над землей. Чего бы не сделал человек, чтобы сохранить нечто столь бесценное?

– Я объявляю открытым это внеочередное собрание Союза Шахтеров Кентон-Хилла. Сегодня мы опустим формальности.

Зрители взревели. Глаза Патрика скользнули ко мне, задержались.

И я знала, что он сделает в следующее мгновение. Я покачала головой и подумала о Тео, наблюдающем за нами из дальнего угла. Патрик опустился на одно колено и протянул мне ладонь.

– Окажи мне честь, девочка из Скарри.

Моя рука дрожала. Какую бы похвалу я ни получила дальше, она будет незаслуженной. И прочтут ли они это по