Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Тео медленно покачал головой, глядя на мои дрожащие пальцы. Я сцепила их за спиной.

– Ты очень убедительна с ним, – сказал он внезапно, и его взгляд остекленел.

Что-то ужасное треснуло в моей груди.

– Я должна быть. Я…

– Ты сделаешь то, что должна, – закончил он за меня кивком, уже пятясь. – И я тоже.

Он повернулся спиной, направился к выходу из переулка и всем тем приземленным звездам на улице.

– Тео? – окликнула Полли его спину.

– Одна неделя, – сказал Тео брусчатке, и в тишине слова нашли путь обратно к нам.

Я подождала еще мгновение после того, как он свернул за угол, исчезая в завитках тумана. Затем я повернулась к Полли, взяла ее руки в свои.

– Мне нужно спросить тебя кое о чем. – Я знала, насколько это опасно. Ее темные глаза увлажнились. Она тяжело сглотнула, ожидая продолжения. – Ты и Отто… Это по-настоящему, не так ли?

Она отвернулась и пробормотала удрученно:

– Я знаю, что это бессмысленно.

– Это не так, – сказала я. – Я знаю, ты не хочешь, чтобы он пострадал. Если Армия Лордов найдет путь в этот город, люди здесь будут стоять и сражаться, Полли. Они не побегут. Они все умрут.

Слезы выступили в уголках ее глаз. Она сморгнула их.

– Знаю.

– Им не обязательно умирать, Полли, – сказала я, беря ее за плечи. – Ты можешь сделать так, чтобы они жили.

Она крепко зажмурилась.

– Проклятье, – сказала она. – Времени очень мало. Ты понимаешь это?

– Да. Ты можешь их удержать?

– Я задержу их, – сказала она. – Они знают о минах, а потому не будут спешить взрывать себя. – Она взяла мою руку и сжала ее. – Но я тоже не собираюсь умирать, Нина. Это должно сработать.

– Сработает, – поклялась я, но слова прилипли к внутренностям.

– Тогда я помогу.

А затем она исчезла так же быстро, как и Тео, обогнув угол и растворившись, оставив меня с туманом моего дыхания и давящей горой ужаса.

Я вся дрожала. Послание в моей ладони было смято до неузнаваемости. Я разодрала его на кусочки, пока пальцы больше не могли разделять волокна. Я ступала по ним, возвращаясь через переулок обратно на Мэйн-стрит с ее трамваем и фонарями.

Я дрожала, вдыхая глоток за глотком морозный воздух и прислушиваясь к звукам позднего часа. Доносящийся смех и стук сапог, пробирающихся к своим постелям. Все обитатели Кентона сегодня отдыхают. Никакого страха, колотящегося в груди. Никакого свистка вдалеке. Никаких батальонов на холмах. Никаких детей в переулках. Изолированный приговоренный мирок. Будет ли это на моей совести, если он разобьется?

Я прижала тыльную сторону ладони ко рту и подавила рыдания, рвущиеся из груди. Скоро Патрик поднимется по лестнице и постучит в дверь номера пятнадцать. Если я попрошу его, он предложит себя в качестве передышки. И я предложу то же самое. Навечно, если бы могла. Он мог забрать все, что от меня осталось.

В обмен будет одно предательство. Неизбежное. Необходимое.

Где-то под облаками прокричала белая цапля, словно предупреждая о чем-то. Предчувствие следовало за мной по пятам – через порог «Колсона и Сыновей», вверх по винтовым лестницам и в дверной проем номера пятнадцать.

Я создала новое хранилище в своем разуме и заперла там всю эту вину и позор. Их время придет.

Раздалось три стука.

Глава 52

Патрик

Зима захватила Кентон за одну ночь.

На рассвете она примерзла к окнам, забралась за воротник Патрика, пока он одевался. Нина поежилась во сне. Сегодня вечером он проследит, чтобы в очаге разожгли огонь.

Патрику казалось, что спит она неспокойно. Ее тело свернулось в клубок. Веки подрагивали. Какие бы сны ни проносились под ними, они прорезали морщинки на ее лбу.

Патрик же, напротив, редко спал так спокойно. Это смутно напомнило ему время, когда он подростком хлебнул флакон дрянного блаффа и почувствовал себя так, словно его прогнали сквозь невидимый строй. Тот случай вырубил его до следующего дня, он спал без сновидений, но пробуждение было совершенно иным. Тогда он чувствовал себя избитым, ободранным. Сегодня же он проснулся, едва узнавая себя.

Он склонился над кроватью и приложил подушечку большого пальца к ее переносице, разглаживая складку. Когда она проснулась, он прижался ртом к ее губам, чувствуя, как ее пальцы зарываются в его волосы – свойственный ей жест.

– Мы украли достаточно часов, – пробормотал он ей в шею. – Хватит лентяйничать, девочка из Скарри.

Они первыми пришли в ателье «Дамская мода»; когда они вошли внутрь, изо рта вырывались облачка пара. Скотти и Отто последовали за ними быстро, Отто балансировал с сигаретой в зубах и газетой в руках. Он прочитал что-то, что заставило Скотти рассмеяться. Они поприветствовали Патрика и Нину – с лоснящимися щеками и в приподнятом настроении.

– Слишком рано для такого хорошего настроения, – сказал им Патрик, хотя сам он чувствовал себя на пятьдесят фунтов легче, чем когда-либо на своей памяти.

Скотти рассмеялся, его мощные плечи затряслись.

– Отто нашел газету искусников, валявшуюся в Данниче прошлой ночью, – сказал он. – Там интересный заголовок.

– Даннич? – переспросила Нина. – Вы были в Данниче прошлой ночью?

– У нас была запланирована сделка, – ответил Патрик, протягивая руку за газетой Отто. – Ночью безопаснее всего.

– Какая сделка? – настаивала она.

Отто не замялся ни на секунду.

– Немного того, немного сего. Сахар, соль, мясо. Ты уловила суть.

– И кто занимается этими сделками в Данниче?

– Просто товарищи по Союзу, – сказал Скотти.

Патрик развернул газету и быстро нашел заголовок:

«Союз Шахтеров ведет переговоры о безопасном возвращении Домелиуса Беккера».

Патрик покачал головой, издав смешок.

– Что там? – спросила Нина.

– Просто Палата Лордов суетится, – сказал он и протянул ей газету.

Под заголовком было изображение Таннера, выступающего с речью за кафедрой. Без сомнения, уверяющего толпу, что все под контролем, что заключение мира неизбежно. Что скоро заблудшие ремесленники выдадут своего алхимика и идиум вернется в раздаточные пункты.

Отто от души хохотнул, окутанный клубами дыма.

– Кучка старых психов.

– Я так понимаю, никаких переговоров не ведется? – спросила Нина, быстро пробегая глазами строки.

Скотти запрокинул голову и загоготал.

– Разве что когда каналы замерзнут, – сказал Отто. – Эти лорды говорят своим газетным писарям что в голову придет. Сплошная гребаная ложь.

Нина казалась задумчивой. Она слабо улыбнулась.

– Должно быть, они в отчаянии.

Патрик кивнул.

– Ситуация меняется. Они это чувствуют.

– Почти пора штурмовать замок, – сказал Отто, потирая руки. – Нам нужен только этот проход, мисс.

Улыбка Нины померкла, и Патрик подумал, не осуждает ли она этих мужчин за их черствость, за то, как