Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Нина, – начал он и положил руку ей на плечо, чтобы развернуть ее, ставя фонарь на пол туннеля. Затем он наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо, убедиться, что их глаза на одном уровне и она видит искренность, с которой он говорит.

Он провел пальцем по веснушкам на ее правой щеке. Бывали моменты, когда он ловил себя на том, что смотрит на них, соединяя их в созвездия.

Ее руки сжали его рубашку на груди. Губы призывно приоткрылись.

– Спроси меня, сколько их было до тебя.

Она казалась ошарашенной.

– Сколько кого? Женщин?

Он кивнул, наслаждаясь ее шоком.

Она подозрительно сузила глаза.

– Сколько?

Он приблизил губы на дюйм к ее губам.

– Ни одной.

Она моргнула раз, другой.

– Ты скверный лжец, Патрик Колсон.

Он поймал ее за талию, когда она попыталась отвернуться.

– Я не говорю о женщинах, которых я затащил в постель. Я говорю о женщинах, которых я…

– Похитил? – вмешалась Нина, обвивая руками его шею. – Связал и проволок через туннель?

– У тебя на редкость острый язычок. – Но тут она прижала этот неугомонный рот к его губам, и он мгновенно потерял ход мыслей.

– Так почему же эти другие женщины не задержались? – продолжила Нина, внимательно наблюдая за ним. – Дело в курении? В виски? Ты их отпугнул?

Он впился пальцами в ее талию так, что она заерзала.

– Я никогда не хотел, чтобы кто-то из них остался. Частично потому, что мне никто не был настолько дорог, чтобы пытаться. Но в основном я знал, на что я их обреку. Все эти тайны. Все эти враги. Это не та жизнь, которой хочет хоть какая-то женщина, Нина. Ты должна это знать.

Она смотрела на него с осторожностью, замешательство исказило ее черты.

– Но… ты попросил меня остаться.

Патрик кивнул.

– Попросил. И я эгоистичный ублюдок, раз сделал это.

– Тогда почему…

– Потому что ты застряла у меня в голове на тринадцать долгих лет. И теперь, когда ты здесь, я не могу заставить себя смотреть, как ты уходишь.

Он поднял ее, оторвав от пола, и ее звонкий смех разнесся по туннелю, когда он прижался лбом к ее лбу.

– Боюсь, я люблю тебя.

Когда Патрик был мальчишкой, они с братьями воровали сигнальные ракеты и зажигали их все сразу. Порох взрывался миллионом стрел горячего света. Он увидел все это снова в глазах Нины Хэрроу, когда сказал ей, что любит ее.

– Могут быть вещи, которые я не смогу тебе рассказать, – сказал он. – Могут быть тайны. Но я никогда не буду лгать тебе, Нина. И я обещаю, что буду любить тебя так сильно, как только смогу.

Она долго молчала и размышляла, а потом погрустнела. Ее губы сжались.

– Я… Я хочу, чтобы у нас получилось.

Его несчастное сердце воспарило.

– Так и будет. Но я предупреждаю тебя: меня будет нелегко любить.

– Ах, – сказала она, обнимая его за шею, ее рот завис опасно близко к его. – Но именно в этом и проблема. В тебя слишком легко влюбиться.

Если он когда-нибудь забудет ее лицо и то, как она смотрела на него в этот момент, он возненавидит себя, поэтому он не поцеловал ее сразу. Он медлил.

– Ты доверяешь мне, Нина?

Она кивнула.

– Доверяю.

– Тогда между нами будет и доверие тоже. Так же как и любовь.

Она выдохнула и закрыла глаза.

– Я надеюсь на это.

– Этого достаточно, – сказал он и поцеловал ее так благоговейно, как ни один мужчина никогда не целовал женщину, совершенно не замечая темноты.

Не замечая Теодора, который ждал в двадцати шагах, сливаясь с тенями и кипя от ярости.

Глава 53

Нина

Я собиралась вернуться в постель, когда мы наконец добрели обратно до Кентон-Хилла. Фонари над головой начинали моргать, пробуждаясь к жизни. Вокруг нас легко падали снежинки.

– Значит, мы идем на Первый Мороз? – спросил Скотти.

Мне стало любопытно.

– Что такое Первый Мороз?

Ганнер ухмыльнулся. Он закинул тяжелую руку мне на плечо, а затем и Патрику.

– Это праздник, дорогуша. В честь первого дня зимы!

– Но зима наступит только через несколько недель.

– Ага, по календарю, возможно, но есть еще зима Идии.

– Зима Идии?

– Когда она впервые позволяет инею лечь на землю, – пояснил Патрик.

Мы приближались к «Колсону и Сыновьям», и даже на расстоянии здание казалось безлюдным. Я нахмурилась.

– А где все?

– На рынке, – раздался голос Тео. Он прошел мимо нас к этому темному покосившемуся зданию с его разномастной черепицей, не оглядываясь.

Каждая мышца болела. Мои ноги жаждали отдыха, а желудок – пищи.

Я почувствовала на себе взгляд Патрика.

– Я отведу тебя домой, – сказал он. – Пойдем.

– Даже не думай об этом, брат, – сказал Ганнер, и его лицо помрачнело. – Тебе не увильнуть. Не сегодня.

Патрик стащил кепку Ганнера и зашвырнул ее в ближайший угольный ящик.

– Сегодня вечером я не в настроении нянчиться с кучей пьяниц.

Я видела, как противоречивые эмоции пробегают по лицу Патрика. Его глаза скользнули ко мне и задержались.

– Дело не в этом. Это традиция отца, Пэт, – сказал ему Ганнер, выудив кепку из сажи. – Он никогда не простит тебе, если ты пропустишь. Если мне придется тащить тебя…

Патрик проигнорировал его.

– Нина, я могу сначала проводить тебя домой, если хочешь. Ты устала…

– Без Сэма, чтобы охранять ее дверь? – фыркнул Ганнер. – У всех сегодня выходной, Пэт. Без исключений. Извини, милая, – сказал Ганнер мне. Он не выглядел ни капли виноватым. – Но ты тоже пойдешь с нами.

Я одарила его уничтожающим взглядом.

– Мне не нужна нянька.

– О, еще как нужна, – ответил Ганнер. «Колсон и Сыновья» была всего в нескольких футах, и моя комната манила меня. – Осторожность не повредит, Нина. Не все здесь друзья.

Я раздраженно фыркнула.

– Ты же позволил Тео подняться к себе в постель, разве нет?

– А у него хватит ума не оставаться там, – рассмеялся Ганнер. Бриггс и Скотти присоединились к нему. – Его вытаскивали из комнаты достаточно раз. Он придет. Этот мальчишка терпеть не может грязь под ногтями. Без сомнения, он моется и причесывается, пока мы тут говорим.

Скотти хихикнул. Бриггс скрыл ухмылку. Я сузила глаза, глядя на троицу.

– Хватит, – сказал Патрик с тяжелым вздохом. – Идите, парни. Мы сейчас придем.

Ганнер угрожающе потряс пальцем в дюйме от лица Патрика.

– Не отлынивать.

– Не отлынивать. – Патрик закатил глаза, затем толкнул Ганнера в плечо в направлении нижней части