Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Они удалились в полумрак, руки в карманах, толкая друг друга плечами. Их густой смех доносился до меня и Патрика.

Патрик тяжело выдохнул. Одна рука поползла к карману, вслепую ища сигареты, но ничего не нашла. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз видела, как он курит, и не смогла.

– Тебе не понравится то, что я сейчас скажу, Нина, – произнес он, провожая взглядом фигуры в тяжелых пальто на улицах, – но не хочешь ли ты пойти со мной на вечеринку?

Я подумала о мягкой постели надо мной, но если на этой вечеринке будет виски, он может развязать языки, а Патрик наверняка не единственный хранитель секретов в этом городе.

– Веди, – сказала я, кивнув в сторону улицы. Улыбка вышла натянутой. – Но должна предупредить: если там не будет чего-нибудь поесть, я откушу кусок прямо от тебя.

Он цокнул языком.

– Ах, не давай мне таких обещаний, если не можешь их выполнить.

Он обнял меня за плечи, чтобы защитить от холода.

– А что насчет Тео? – спросила я, глядя на одиноко горящее оранжевым окно высоко наверху.

– Мы увидим его на рынке, – сказал Патрик, и я задумалась, не почудился ли мне мрачный оттенок в его голосе. – В этом я не сомневаюсь.

Рынок гудел вдалеке, свет лился из его входа. Слабые снежные вихри гонялись за детьми порывами ветра. Там жарилась свинья на вертеле над горячими углями, музыка сотрясала воздух. Мы с Патриком медленно приближались ко всему этому, перепачканные грязью с головы до ног. Но никто из прохожих не взглянул на нас дважды.

Я чуть не рассмеялась, подумав о контрастах в жизни. От Национального Дома Искусников до сарая в Кентон-Хилле. От бальных платьев до настила из древесно-стружечных плит. Сравнение не вызывало неприязни. Мне было тепло и уютно. Я была в объятиях любящего меня мужчины, а моя кровь бежала так быстро, что я уже подозревала, что люблю его в ответ.

И если бы не песочные часы внутри меня, в которых песок неумолимо тек вниз, я могла бы быть счастлива.

Я улучила момент, чтобы посмотреть на его челюсть снизу, на щетину, покрывающую щеки, на изящный наклон носа и выступающий подбородок.

– Смотри куда-нибудь еще, Нина. Я не железный.

Я покраснела.

Патрик набрал тарелки с едой у двери. Хлеб, кукуруза и жирная свинина, которая плавала в собственном соку.

– Скажи мне, почему Первый Мороз так важен?

Патрик ухмыльнулся.

– В основном традиция. Зима раньше была чем-то, чего эти люди боялись. В те времена, когда уголь и дерево отправляли поездами в город, то, что оставалось, стоило непомерно дорого. Мой отец впервые устроил праздник в тот год, когда Кентон устроил свою первую забастовку, и он пообещал, что у нас никогда больше не будет мертвой зимы. Пока что обещание выполняется.

Мертвая зима. Прошло много времени с тех пор, как я слышала эту фразу. Люди в Скарри бормотали ее себе под нос на улицах, когда ночи становились холоднее. Учителя заставляли нас молиться за партами о мягкой зиме. Мертвая зима означала обморожения, разбавленные супы и холод в груди, похожий на длиннопалую руку, хватающую тебя в ночи.

Не все просыпались на следующее утро.

Никто не говорил о мертвых зимах в Белавер-Сити. Я гадала, знают ли они, что означает этот термин.

Нас приняли тепло. Какая-то женщина обняла меня в благодарность за спасение ее сына. Стайка девчушек тянула меня за грязные руки, пока я не присоединилась к их хороводу. Они держали меня в заложницах две песни, прежде чем Ганнер пришел, чтобы прогнать их.

– Оставьте ее в покое, мелкие поганки, – прорычал он, и они разбежались, смеясь и визжа.

Он подвел меня к старому карточному столу, где заседал ближний круг Колсонов. И под заседанием я имею в виду, что Скотти стаскивал Донни со стола, пока тот его не сломал, Бриггс громко спорил с грудастой женщиной о невыплаченной ставке, а Сэм отважно пытался победить Отто в армрестлинге, пока Полли смеялась.

Когда Полли увидела, что я приближаюсь, она перехватила меня у Патрика и Ганнера одновременно.

– Мы, дамы, выпьем, – сказала она им, затем переплела свою руку с моей, ведя меня к бочкам с виски у дальней стены.

– Ты узнала что-нибудь новое сегодня? – спросила Полли вполголоса. Она взяла чистый стакан и наполнила его из крана.

Вопрос выдернул меня обратно в реальность.

– Только то, что Беккера нет в Кентон-Хилле, – сказала я, понизив голос до шепота, пока наливала себе выпивку.

– Тогда где он? – В голосе Полли звучало отчаяние, хотя выражение лица было сдержанным. – Тебе нужно спросить его напрямую, Нина.

На миг я закрыла глаза.

– Я пытаюсь.

Но казалось, с какой бы стороны я ни заходила, все равно терпела неудачу, и моя паника возвращалась с новой силой.

Полли вздохнула.

– Этим утром Отто и Скотти привезли ящики из Даннича. Обычно грузы прибывают прямо сюда, на рынок, а некоторые оставляют в туннелях для сохранности, но не эти. Эти отправились прямиком на задний двор «Колсона и Сыновей».

Я нахмурилась, глядя на нее.

– Думаешь, это идиум?

– Я не знаю, но в Данниче находятся ближайшие шахты терраниума. Было бы логично держать алхимика там.

– И ты уверена, что они привезли ящики к гостинице?

– Я наблюдала из своего окна, – сказала она с ноткой стыда в голосе. – Отто пришел в мою комнату сразу после этого. Он сказал мне, откуда приехал.

Я глубоко выдохнула.

– Проверю кухню, когда будет безопасно.

Рука Полли настойчиво сжала мое предплечье.

– Пожалуйста, Нина. Не жди. Каждый день увеличивает риск.

Я сжалась.

– Я пытаюсь, Полли.

– Этого недостаточно. На кону слишком многое. – Ее взгляд метнулся назад, туда, где, я была уверена, ожидал ее Отто. – Пожалуйста, постарайся лучше.

Полли, петляя сквозь толпу, вернулась к карточному столу без меня, оставив меня плестись позади. К тому времени как она добралась до Отто, Полли снова ярко улыбалась.

Я попыталась сделать то же самое.

Патрик тихо разговаривал со своей матерью, когда я вернулась. Он поцеловал ее в щеку, и она ушла, устало улыбнувшись мне перед этим.

– Твоя мама в порядке? – спросила я его, подходя к нему.

Он поставил свой напиток на стол и кивнул.

– Просто устала. Посиди со мной.

Я собралась выдвинуть стул рядом с ним, но его рука сомкнулась на моем запястье, и он мягко потянул меня к себе на колени, обнимая.

– Я имел в виду не это, – сказал он мне на ухо.

Я почувствовала, как жар поднимается по шее.

– Я кошмарно выгляжу, – напомнила я ему. – И от меня, должно быть, ужасно пахнет.

– Как будто мне не плевать, – пробормотал