Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

class="p1">И, возможно, миллион мужчин говорили то же самое миллиону любовниц, но никогда так, как Патрик, – поднимая мое запястье и прижимаясь губами к неровному шраму, где когда-то было клеймо, заставляя каждое нервное окончание трепетать.

Он оставил меня одну посередине кровати и встал рядом, пальцы быстро расправились с пуговицами на брюках, и они упали. Казалось, каждый дюйм его тела был тщательно прорисован, точно высечен из камня, и я с трудом могла оторвать от него взгляд, но мне нужно было нечто большее.

Я встретила его взгляд.

– Коснись меня, – сказала я недрогнувшим голосом и увидела, как его глаза вспыхнули голодом.

И я была уверена, что он видит то же самое во мне – как я дышу слишком быстро, пока он стоит там, слишком далеко, такой убийственно мужественный.

– Где, девочка из Скарри? – промурлыкал он, и эти слова отозвались громом в моей груди. Его пальцы скользнули по впадинке моего живота, и даже это простое прикосновение заставило меня задрожать. – Здесь? – спросил он и внимательно наблюдал за мной, пока его огрубевшая рука спускалась ниже, ниже, к моему лону, дразня пальцами.

Он смотрел, как выгибается моя спина, как открывается мой рот, и это, казалось, высвободило что-то дикое в нем самом. Его рот опустился к моей ключице, затем к груди, губы сомкнулись на вершине. Я простонала его имя.

Я сжала его голову руками и удерживала его там, его пальцы продолжали умело массировать, изучая меня.

– Пожалуйста, – сказала я и выгнулась навстречу давлению его ладони, ища большего, большего, отчаянно нуждаясь в нем.

– Ах, как я надеялся, что ты будешь умолять, именно так, – сказал он прямо в мою кожу, и его ладонь надавила сильнее.

– Патрик!

– И надеялся, что ты будешь так скулить.

Меня била дрожь, ноги тряслись, бедра двигались инстинктивно, требуя еще. Его бархатный голос был для меня наркотиком.

– Знаешь, сколько раз я представлял, как трахаю тебя?

Я забыла, как дышать, как думать. Было только это, только он.

Он направил член внутрь меня, и моя голова откинулась назад, рот открылся.

– Боже правый, – произнес он. Только смотрел он на меня, словно я была каким-то божеством.

На целую вечность я потерялась в этих сокрушительных ощущениях. Дрожь его груди, настойчивая пульсация моих бедер, умоляющих его утолить этот жар. Каждый раз, когда я думала, что это предел, интенсивность возрастала. Каждое движение толкало меня дальше в безумие, заставляя мои ногти впиваться в его плечи. Мое тело двигалось хаотично, голодное, ненасытное.

– Вот так я хочу тебя каждый раз, – сказал он мне, его язык играл с чувствительным местом за моим ухом. – Именно так. Развязной. Дикой.

Мои внутренние стенки сжимались, и я видела, как его лицо исказилось в гримасе агонии, острейшего наслаждения. Он захватил мой рот и прорычал мое имя. И я обратилась в лучи света, в потоки музыки, в дрожь падающих звезд.

Глава 49

Патрик

Патрик никогда не понимал собственнических наклонностей влюбленных мужчин. Обладать можно золотом, землей, идиумом. Но что-то первобытное, пробирающее до мозга костей, билось о его грудную клетку, когда Нина смотрела на него, и он думал – хоть и знал, что это грубо, – что хочет заявить на нее права.

Он принимал все меры, чтобы отсрочить тот момент, когда им придется покинуть эту комнату. Он приказал принести им еду – фрукты, тосты и выпечку – и наблюдал, как каждая крошка исчезает у нее во рту. Как только ему показалось, что она закончила, он отодвинул поднос и поднял ее к себе на колени, пока она смеялась над его нетерпением.

Он забирал себе столько ее, сколько мог, пока мог, в этом их королевстве размером шесть на девять футов. В конце концов, внешний мир все же хлынет внутрь. Этот момент не застынет навечно. У него был город, о котором нужно заботиться. Это казалось непосильной задачей.

Как быстро он пристрастился слышать, как она выдыхает его имя, звуки ее кульминации, уколы ее ногтей, впивающихся в его спину. Он брал ее снова и снова, восхищаясь множеством изгибов и впадинок ее тела. Он задавался вопросом, почувствует ли он когда-нибудь полное насыщение, или теперь всегда будет ходить с этой тоской, этим знанием всего ее тела и того, как оно ощущается. И если так, то возможно ли теперь вообще чего-то достичь, или она погубила его.

Планы на остаток дня пошли прахом. Дважды Донни стучал в комнату, спрашивая Патрика, и дважды Патрик и Нина игнорировали его.

– Братец, если тебе нужно, чтобы я выломал эту дверь и спас тебя, просто скажи стоп-слово. Чародейка тебя одолела?

– Отвали, Донни, – крикнул Патрик, и Донни захихикал по ту сторону двери.

Нина лежала обнаженная, прижавшись к нему, одна нога переплелась с его, живот прижат к его бедру. Глаза ее были закрыты, но она не спала. Она улыбнулась, когда шаги Донни удалились.

Палец Нины выводил узоры на груди Патрика. Завитки. Лабиринты, возможно. Он никогда не чувствовал себя так умиротворенно.

– Хотела бы я нарисовать тебя, – сонно пробормотала она. – В этот раз у меня бы получилось правильно.

Он нахмурился.

– Ты, должно быть, скучаешь по этому. По искусству, я имею в виду.

Пауза.

– Немного.

– Я найду тебе принадлежности, – тут же сказал он. – Сможешь писать и рисовать, пока пальцы не отвалятся.

– Ужасно щедро с твоей стороны.

– Я намерен удержать тебя здесь любыми средствами, – промурлыкал он, проводя пальцами под ее грудью. Она вздрогнула. – Включая подкуп.

Он почувствовал, как ее тело слегка подалось навстречу его прикосновению. Он быстро учился всем способам заставить его отзываться. Это была самая захватывающая головоломка, с которой он когда-либо сталкивался. Поцелуй под челюстью заставлял ее запрокидывать голову, бедра боялись щекотки, внутренняя их часть была особенно чувствительна – она ахала каждый раз.

Он подозревал, что она метит его так же быстро. Казалось, каждое место, где проходили ее пальцы, обожжено. Ничем не сдерживаемый, он опустил рот к одному дерзкому соску, восхитительно розовому. В паху болезненно и сладко сжалось от ее стона.

Поистине, будь его воля, он мог бы держать ее в заложницах в этой постели вечно, чтобы в любой момент вызывать у нее эти песни.

Ее грудь разрумянилась, живот опускался и поднимался от желания. Она попыталась притянуть его лицо к своему, но он спустился ниже, скользя по всему ее телу, пока ее ноги не поднялись по обе стороны от его головы, и