Зови меня уродом - Дж. А. Роулз

Какой же, блядь, женщиной ты стала, Наталья Петрова…

Я не перестану следить за твоим каждым движением. Я вижу, ты работаешь у Саши — клянусь, это место настоящий стрип-клуб.

Какого хуя ты там работаешь?

Фотография с хештегом рассказала мне о твоём любимом кофе. Ты держишь в руках горячий шоколад. Ты, блядь, просто прелесть. Твой носик сморщился, как у крольчонка, а на руках те самые ебучие хипстерские перчатки с обрезанными пальцами. В чём, блядь, их смысл? Мода? Потому что уж точно они не согреют твои пальцы и не защитят от московских морозов. Почему бы не защитить свои драгоценные пальчики, Воробушек? Это меня бесит. Я должен о тебе позаботиться. Купить тебе настоящие перчатки, чтобы сберечь твои бесценные руки. Обморожение — это серьёзно. С московской зимой шутки плохи.

Вижу снежинки, запутавшиеся в прядях твоих волос. Они сверкают на тёмном фоне твоих кудрей. Даже собранные назад, они волнами расходятся от заколки, а по бокам свисают два свободных локона. Естественная красота в каждом смысле, но, скользя взглядом по лицу, я останавливаюсь на твоих губах. Ярко-красная помада подчёркивает линию Купидона. Мне это не нравится, Воробушек. Мне не нравится эта, сука, красная помада ни капли. Она привлекает слишком много внимания других мужчин, хотя, возможно, ты для этого её и наносишь.

Не могу удержаться и листаю назад к твоему фото на работе. Не пойму. Зачем тебе работать в стрип-клубе? Поверь, я не позволю тебя быть танцовщицей. Официанткой — ещё куда ни шло... ладно, но танцовщицей — ни хуя. Теперь, когда я вернулся в твою жизнь, это дерьмо не пройдёт.

Открываю новую вкладку и нахожу твой профиль в Фейсбуке. Он, блядь, снова открыт. Ты даже не пытаешься сохранить свою жизнь в тайне... это скоро изменится, когда ты станешь моей. У тебя не будет, блядь, даже соцсетей. Это дерьмо токсично, и я не хочу, чтобы другие мужики слали тебе сообщения, дроча свои хуи на твои фото.

Ёбаный в рот, мой взгляд цепляется за твою ленту. Детка, ты не носишь лифчик под своей белой полупрозрачной блузкой.

Какого хуя, Наталья?

Я вижу, что ты постишь примерно в одно и то же время каждый вечер. Это время, когда ты обычно возвращаешься домой.

Наблюдать за тобой, изучать тебя... всё это часть моего плана. Мне нужно заново тебя узнать.

Ебать. Если бы та девушка на улице была тобой — мы бы уже давно миновали весь этот пиздец. Но, нет, это была не ты, и хоть та сука и была красива, она осталась лишь мелкой фантазией. Та проклятая серёжка с обручем — это была не ты, и серёжка — не твоя.

Ты незаменима. Ты должна быть моей. У меня есть потребности. Чёрт возьми, блядь, Воробушек. И наслаждение, и боль поднимаются во мне, когда я смотрю на тебя. Этот гремучий коктейль сводит меня с ума. Он будоражит и пробуждает во мне психопата. Я не могу не обладать тобой. Ты моя, и я сделаю всё, чтобы заявить на тебя права. Обладать тобой. Пометить тебя как свою. Я знаю: ты покоришься, как только снова примешь мой член — это, блядь, гарантированно.

Никаких споров быть не может.

Вот дерьмо, я слишком долго простоял здесь. Мне нужно домой. Я завожу двигатель и еду обратно к себе. Всё это время мой разум лихорадочно работает, думая о ней.

Едва вернувшись в квартиру, я снова проверяю твои соцсети и вижу новый пост. Сердце колотится, когда я ставлю лайк, зная, что я один из первых, кто его увидел. И первый, кто оставит комментарий.

«Хороший вид» — пытаюсь играть в вежливость, но я, блядь, даю тебе понять, что всегда слежу. Смотрю, как ты отвечаешь друзьям — а моё сообщение ты вообще, блядь, игнорируешь. Ты даже не помнишь моего имени, да?

А должна бы, блядь, помнить.

Испорченная маленькая сучка.

Сколько ещё раз мне нужно играть в эти игры и комментировать твои фото, чтобы ты хоть как-то отреагировала?

Ты, может, ещё не знаешь, но однажды ты поймёшь, что нам суждено быть вместе. А до тех пор я буду следить за тобой, выжидая подходящего момента, чтобы сделать ход. Моё сердце колотится, и в этот миг полной безрассудности я жму кнопку «подписаться».

Ты не отвечаешь взаимностью.

Но ты в сети.

Почему ты не подписалась на меня?

Нахуй. Пора, блядь, действовать. Я еду на дедушкину ферму. Мне нужно быть ближе к тебе.

Прошли годы с нашей последней встречи, но воспоминания о моей одержимости ею оставались такими же яркими, как и прежде. Всё, сука, напоминает мне о ней.

И вот она — такая же прекрасная, как в моей памяти, с улыбкой, от которой по-прежнему учащённо бьётся сердце. Любопытство берет верх, и я листаю её посты, пытаясь уловить фрагменты жизни, которую она прожила за эти годы.

Пролистывая фотографии и читая обновления, я не могу избавиться от чувства тоски. Она побывала в далёких странах, занималась тем, что любит, и, кажется, жила насыщенной жизнью. Тем временем, я так и застрял в своей рутине, преследуемый воспоминаниями обо всех своих ошибках. Новая встреча с ней будоражит во мне смесь чувств — восхищение, зависть и необъяснимое желание восстановить связь с прошлым. Восстановить связь с ней.

Я направляюсь в маленькую деревушку под Москвой, где до сих пор живёт мой дед. Я не был у него много лет, но тяга вернуться в место, где зародилась моя одержимость ею, была слишком сильна, чтобы сопротивляться. Сердце, колотящееся в предвкушении и от нервов, лишь подтверждало то, что я уже знал — я должен быть с ней. С Наталией Петровой, моим Воробушком.

Подъезжая к дому деда, я чувствую, как накатывает волна воспоминаний. Знакомый запах его сада, шелест листьев на ветру и вид куста роз, что когда-то служил мне наблюдательным пунктом. Испытываю ностальгию и в то же время — ощущение нереальности происходящего, снова стоя здесь спустя столько лет.

Я стою возле фермы моего дедушки, но твой фамильный дом всего в двух шагах. Я посмотрю, дома ли ты. Дедушка не будет возражать подождать ещё пару часов. Старик и так уже ждал несколько месяцев подряд на протяжении последних семи лет из-за моего пребывания в сумасшедшем доме. Я тоже рад возможности ступить на нашу священную семейную