Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

её превратил и как использовал отец. Но узнать, что она способна быть кем-то большим, разожгло фитилек надежды в её груди, словно слова этой незнакомки сняли тяжесть, которую она, сама того не ведая, несла веками.

Королева шагнула ближе, её золотистые блондинистые волны качнулись в такт движению.

— Вместе мы сможем положить конец нашему изгнанию. Мы научимся управлять нашей магией. И с этой силой Мэринис восстанет вновь. И равновесие в мире будет восстановлено.

Вместе. Это слово было чуждым для неё. Посреди целой жизни в изоляции она наконец встретила кого-то, кто понимал её — понимал это темное одиночество.

Сирена обогнула фонтан Завесы Видений и встретилась взглядом с Эсмирой; их лица украсили зеркальные, точь-в-точь похожие ухмылки. Королева протянула руку и зависла ей над гладью воды.

— Что скажешь, Эсмира Эресс… — упоминание королевского имени, привязанного к ней, отозвалось в теле дрожью, словно замена фамилии Блэквуд стирала всё, что она совершила за несколько жизней. Все её жестокие деяния и грехи. — Поможешь ли ты мне спасти наш народ?

Эсмира пристально смотрела на Сирену, чувствуя: в то мгновение, когда она согласится, ничто и никогда уже не будет прежним.

То, что поначалу задумывалось как спасательная миссия для её отца, внезапно превратилось во что-то гораздо большее — в охоту за собственной личностью и за ответами на всё, что она когда-либо искала.

Она протянула руку, удерживая её на одном уровне с рукой сестры над чашей.

— Да, — шепотом ответила Эсмира.

Её глаза вспыхнули в ту же секунду, как их ладони соприкоснулись. Мощный, непреклонный поток энергии снова вспыхнул между ними. Молнии затрещали в воздухе, и искры магии разлетелись по залу, проникая в стены, пол и в самые камни.

Чаша в центре яростно забурлила, её стеклянная поверхность раскололась, образуя водоворот. Щупальца света поднялись из неё, точно потоки воды, извиваясь и закручиваясь в воздухе, обвивая их сомкнутые руки.

Эсмира лишилась дара речи, её глаза широко распахнулись, пока поток магии струился по её венам, пронзая электричеством сокрушительной силы, от которой перехватывало дыхание.

И вдруг всё резко прекратилось, когда она с коротким судорожным вздохом отдернула руку к груди. Щупальца света погасли, грохот прекратился, а энергия угасла, оставляя тело Эсмиры полностью истощенным.

Тяжело дыша, она снова перевела взгляд на Сирену:

— Что, во имя всех богов, это было?!

Кошачья улыбка тронула губы Сирены:

— Это, дорогая сестра, доказательство того, что это лишь начало.

Глава 49

Дрэвин

Дрэвин наблюдал за тем, как Эсмира добровольно уходит с Сиреной, но даже он понимал, что особого выбора у неё не было. Скорее всего, здесь, на глубине, она чувствовала себя такой же пленницей, как и он сам. Дрэвин никак не мог избавиться от ощущения, что королева бездны прочит Эсмире какую-то определенную роль. Он не до конца верил во всю эту чушь про «обретенную сестру», которой та их потчевала, и надеялся отыскать хоть какие-то ответы в замке.

Едва заметив, что остался один, подгоняемый любопытством и подозрениями, он отправился бродить по замку в поисках чего-то, что могло бы помочь им сбежать. Каждый коридор крепости оборачивался очередным изгибом, очередным поворотом, пока наконец он не оказался перед парой массивных двустворчатых дверей.

Дрэвин бросил взгляд в оба конца коридора, осознав, что не встретил ни единого стражника. Это показалось ему странным, но он не был привычен к здешней жизни. Возможно, для Мэриниса, ввиду его малых размеров, это считалось нормой — вряд ли кто-то вообще осмеливался перечить своей королеве.

Двери были тяжелыми, укрепленными позолоченными кораллами и морскими раковинами; от сильного толчка они со скрипом распахнулись. Его глаза округлились, когда он переступил порог колоссальной библиотеки, способной соперничать с книгохранилищем любого другого королевства — даже его собственного.

Зал простирался бесконечно, полки уходили высоко вверх вдоль стен идеальными, упорядоченными рядами. Всё вокруг было забито свитками, книгами в кожаных переплетах и странными артефактами, которые мерцали в тусклом подводном свете, проникавшем сквозь витражные окна.

— Святой Ирах, — выдохнул Дрэвин, и его шаги эхом отозвались в огромном помещении.

Комнату заполнял странный покой; казалось, сюда годами, а то и веками, не ступала нога человека. Он задавался вопросом, сколько же информации сокрыто здесь, на глубине, будучи утерянной для королевств наверху.

Проведя пальцем по запыленной полке, он зацепился взглядом за книгу, покоившуюся на пюпитре под дальним окном. Нахмурившись, он направился к ней. Книга была толстой и выглядела древней, а её переплет на ощупь оказался гладким, словно полированный камень. Название было написано на незнакомом ему языке, и всё же он почувствовал какое-то жуткое, необъяснимое дежавю.

Руны, осознал он. Всё здесь, на глубине, неизменно возвращало к отметинам на её теле.

Дрэвин взял книгу, подошел к ближайшему столу и сел во главе, после чего осторожно принялся перелистывать страницы. Пергамент был хрупким, покрытым диаграммами и записями, подробно излагавшими ритуалы, древние сказания и историю места, утерянного давным-давно.

Мэринис. Он провел пальцами по искусному рисунку, изображавшему королевство в те времена, когда оно еще гордо возвышалось над водой, прямо к югу от Роу.

На некоторых страницах чернила настолько выцвели, что он не мог разобрать ни слова, хотя сопровождавшие их рисунки, судя по всему, запечатлели погружение королевства в пучину. Чем дальше он листал книгу, тем темнее становились чернила, словно их нанесли совсем недавно. Бегло просматривая текст, он понял, что на этих страницах описывалось постепенное преображение местных жителей — смертных, у которых со временем из плоти начали проступать плавники.

Перевернув страницу, он наткнулся на раздел, посвященный древним правителям — королям и королевам из прошлого Мэриниса. И там, выведенное с тщательной детализацией, красовалось безошибочно узнаваемое лицо женщины, которая преследовала его как во снах, так и наяву.

Она казалась неподвластной времени, а её пронзительный взгляд завораживал даже на бумаге — и на следующей странице обнаружился точно такой же портрет.

Эсмира и Сирена.

Его челюсть сжалась, а подозрения укоренились еще глубже. Она рассказала ему далеко не всё. Откуда в давно забытой библиотеке мог взяться её портрет? Эсмира бывала здесь — она должна была здесь быть. Хотя её ложь и звучала весьма убедительно. Впрочем, эта книга оставалась для него по сути бесполезной, если он не мог, черт возьми, её прочесть, а доверять кому-то настолько, чтобы просить о переводе, он не собирался.

В приливе раздражения Дрэвин захлопнул книгу.

Едва уловимая дрожь пронзила пол, отчего тишина библиотеки внезапно показалась зловещей. Он резко вскинул голову, оглядывая комнату. Поначалу он подумал,