История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

– Я не помолвлена и никакого отношения к этой истории не имею. Что вы на меня так уставились?

Для Яо Си эта безобидная реплика прозвучала как злорадная насмешка. Она сначала побледнела, а затем покраснела от возмущения. Казалось, барышня вот-вот вскочит и вступит с Цзян Сюэнин в перепалку, однако внезапно пришла служанка, с низким поклоном подняла над головой письмо и объявила:

– Приветствую барышень. Это письмо от великого воспитателя Яо для старшей барышни Яо Си.

Та замерла от удивления: она ведь совсем недавно покинула дом. Взяв конверт, девушка увидела знакомый уверенный почерк.

Прежде весточки из дома приносили ей успокоение, но сегодня в душу закралось тревожное предчувствие. Не утерпев, она распечатала тонкий конверт прямо в павильоне. Внутри лежало всего два листа. Взглянув на строки, Яо Си опешила: их оставил не отец. Тот предпочитал стиль синшу, стремительный и размашистый, а послание написано «почерком тонкого золота», для которого были характерны тонкие линии, выверенная манера, нарочитая аккуратность и холодная отстраненность.

«С почтением адресую это письмо господину Яо. Я, ваш покорный слуга Чжан Чжэ, безмерно благодарен вам за милость и покровительство на службе, за позволение вступить в брак с вашей дочерью. Однако обстоятельства переменились. По натуре я прям и порывист, в делах прямолинеен. Потому недавно дерзнул прогневить государя и нажил врагов среди придворных льстецов. Отныне мой путь сопряжен с трудностями…»

Короткие фразы ясно обозначали личность отправителя и суть послания. В каждой строке слышался голос Чжан Чжэ и проступал облик праведного чиновника, в молчании склонившегося над письмом при свете лампы и неторопливо выводившего холодные, сдержанные слова без малейшего намека на лесть и заискивание. Спокойно и откровенно он описывал свое положение. В письме не было ни упреков, ни попыток вызвать жалость, извлечь выгоду за счет семьи Яо или поставить их в неловкое положение. Чжан Чжэ сам предлагал разорвать помолвку – решительно и с достоинством.

То ли от стыда, то ли от раскаяния Яо Си снова вспыхнула, а затем побледнела. Глаза барышни наполнились слезами. Прежде она не догадывалась, но теперь, прочтя письмо, осознала, каким человеком был Чжан Чжэ – чистым и светлым, как полная луна в ясном небе. Яо Си поняла, какого достойного мужа отвергла. А ведь еще недавно она хотела его опорочить, вынудить разорвать помолвку…

К чувству вины примешивалось горькое, жгучее сожаление. Однако было уже слишком поздно. Яо Си не могла объяснить, что именно с ней происходит. Слезы сами собой катились по щекам. Она отложила письмо, уткнулась лицом в согнутую руку и разрыдалась прямо за столом.

Барышни испугались. Сяо Шу и Чэнь Шуи поспешили к подруге:

– Это письмо от господина Яо? Что там такое? Что он написал?

Девушка только плакала, не отвечая. Цзян Сюэнин заглянула в послание, частично прикрытое рукой незадачливой невесты, и беззвучно улыбнулась, заметив строгие, изящные строки. Значит, «почерком тонкого золота» он писал уже тогда… Она-то думала, что Чжан Чжэ довел его до совершенства намного позже.

Чжан Чжэ… Он всегда следовал правилу: «Не обманывай даже в темной комнате, оберегай чистоту помыслов, точно крепостную стену». Как же ей повезло повстречать в прошлой жизни этого человека! Она была слишком молода и упряма, чтобы оценить чувства Янь Линя, а когда научилась распознавать добро, рядом не оказалось никого, кто относился бы к ней по-настоящему хорошо… кроме Чжан Чжэ.

Опустив ресницы, Цзян Сюэнин поглядела на Яо Си, рыдающую за столом, и вдруг подумала: если Чжан Чжэ сам разорвал помолвку, значит, теперь он свободен?

Глава 44. Перемены

Сяо Шу была самой знатной из барышень и давно сблизилась с Яо Си. Она пыталась расспросить подругу о причине слез, но та лишь плакала и не отвечала. Тогда дочь Чэн-гуна нахмурилась. В конце концов она перестала допытываться, просто вытащила письмо из-под руки девушки, прочитала и все поняла.

Было очевидно: письмо предназначалось не Яо Си, а ее отцу, великому воспитателю Яо Цинъюю. Тот ознакомился с посланием и передал его дочери, не добавив ни слова: ни цели письма не разъяснил, ни мнением не поделился.

– Все-таки Чжан Чжэ – сильная личность, – пробормотала Сяо Шу.

Она была натурой гордой и волевой, терпеть не могла слез, поэтому холодно добавила:

– Перестань плакать. Тебе не кажется, что ты и так достаточно опозорилась?

Рыдания девушки чуть притихли.

– На днях ты говорила, что не хочешь помолвки, – продолжила Сяо Шу, – а теперь Чжан Чжэ сам отказался. Тебе даже хитрить не пришлось. Разве это не хорошо?

Яо Си продолжала прятать лицо. Ее приглушенные всхлипы, сдавленные и мучительные, вновь участились.

Сяо Шу и Чэнь Шуи переглянулись. Обе понимали, что при всех обсуждать расторгнутую помолвку не стоит, и догадывались, о чем думает подруга.

– Пойдем поговорим у тебя, – предложили обе.

Они помогли Яо Си подняться и увели ее в комнату. Остальные растерянно друг на друга посматривали. Фан Мяо выглядела озадаченной. Когда она повернулась вслед уходящей троице, стрелка компаса в ее руке дрогнула.

– Добилась своего, а все равно не обрадовалась. Странно… – пробормотала девушка.

Цзян Сюэнин насмешливо изогнула губы. Если уж Сяо Шу и Чэнь Шуи поняли, почему Яо Си плачет, то ей и подавно все было ясно. Однако радости она почему-то не испытывала.

Когда главные участницы происходящего удалились, смысла задерживаться не осталось. Цзян Сюэнин под предлогом уборки в комнате направилась к себе. Фан Мяо немного подумала и тоже вышла. Оглянувшись на ходу, вторая барышня поймала смущенную улыбку дочери астролога: той словно было неловко, но шаг она не замедлила.

– Барышня Яо Си чуть не послушала Ю Юэ и не опорочила Чжан Чжэ, – заговорила она. – Ты тогда даже вспылила. А теперь, когда дошло до разрыва помолвки, ты как будто совсем не волнуешься. Может, я глупая. Никак не пойму, с чего Яо Си вдруг расплакалась и что они там собрались обсуждать?

С первого дня во дворце Фан Мяо решила, что Цзян Сюэнин сопутствует удача. Права ли дочь астролога, Цзян Сюэнин и сама не знала, но, раз уж ей предстояло провести во дворце полгода, следовало обзавестись друзьями.

Фан Мяо отличалась чудаковатым нравом, жила по своим странным правилам, но оказалась одной из немногих, кому в свое время удалось уцелеть. Да, порой она заискивала перед сильными мира сего, но в целом была неплохим человеком.

Цзян Сюэнин ненадолго задумалась и улыбнулась:

– Как, по-твоему, зачем великий воспитатель Яо переслал дочери письмо жениха?

– Чтобы та прочла, разве нет?

– Автор письма – мужчина. Он адресовал свое послание великому воспитателю Яо. Разве уместно передавать такое письмо благородной барышне? Если отец просто хотел сообщить дочери, что Чжан Чжэ отказывается от помолвки, не проще ли было самому ей написать?

Фан Мяо ошеломленно заморгала и почесала затылок.

– То есть ты хочешь сказать…

Цзян Сюэнин опустила взгляд. Улыбка сошла с