Голос океана - Келси Импиччике

— Ты не догадался прихватить с собой колесницу? — спросила она, лишь наполовину в шутку.

Гиппокамп в ответ издал раздраженное фырканье.

— Прости… — она вздохнула и закинула обе ноги на спину существа. Она обхватила его шею руками и плотно сжала ноги.

— Вези меня к острову, — скомандовала она.

Зверь издал мощное, трубное ржание и с невероятной скоростью рванул вперед.

Селесте и раньше приходилось пользоваться животными для передвижения. Дельфины, киты и даже случайные акулы, если их удавалось усмирить песней, помогали сиренам преодолевать огромные расстояния. Но ничто не могло сравниться с этим. Гиппокамп рассекал воду хвостом с пугающей частотой. Ветер трепал её серебристые волосы, заглушая все звуки. Она ожидала, что такое прекрасное существо будет двигаться плавно, как по стеклу, но это было не так. Его бег был диким. Неукротимым. Но вскоре они вошли в общий ритм. А над ними безжалостно палило летнее солнце, неумолимо двигаясь по небу навстречу восходящей луне.

Вскоре она увидела «Алое возмездие» — черную точку на горизонте. Она подалась вперед, прижимаясь всем телом к шее Гиппокампа, чтобы её услышали сквозь вой ветра.

— Не дай им нас заметить, — предупредила она.

Гиппокамп резко выдохнул через ноздри, словно в знак понимания. Как только они приблизились, он встал на дыбы и нырнул в прозрачную синюю толщу. У Селесты едва хватило времени сделать вдох, прежде чем они оказались под водой. Она зажмурилась, спасаясь от напора потока. Она крепче вцепилась в Гиппокампа. Через мучительную минуту, когда дыхание было уже на пределе, Селеста похлопала зверя по шее. Тот мгновенно поднялся, но лишь настолько, чтобы сирена могла высунуть голову над водой и судорожно вдохнуть, прежде чем они вновь ушли в глубину.

Путешествие продолжалось в таком ритме. Ощущение стремительной гонки сквозь толщу воды было настолько подавляющим, что она не могла думать ни о чем другом. Трудно было понять, сколько они уже плывут, как далеко ушли и миновали ли они корабль.

Наконец, Гиппокамп прорвал поверхность и больше не нырял. Селеста открыла глаза, чувствуя головокружение. «Алого возмездия» нигде не было видно. Вверху луна двигалась вперед, затмевая край солнца. Они плыли дальше, пока без видимой причины Гиппокамп не замедлил ход и не остановился.

Селеста ослабила хватку и огляделась.

И ничего не нашла.

Ни острова, ни клочка земли не было видно посреди бесконечной синевы.

— Тебе нужен отдых? — спросила Селеста, поглаживая шею существа, пока она сканировала море вокруг. Но Гиппокамп не выглядел уставшим или запыхавшимся, несмотря на долгий путь. Скорее, он казался раздраженным. Селеста потерла ладонями бедра. — Не думаю, что мы на месте… если только…

Она замолчала, прислушиваясь. Сначала доносилось лишь ровное дыхание Гиппокампа. Затем — мягкий шум ветра, пробегающего по воде. Но потом… потом послышалось что-то еще. Третий звук. Мелодия, настолько тихая, что можно было принять её за игру воображения. За обман моря.

Лунапеше. Остров был здесь, звал её. Но она ничего не видела.

«Конечно», — вспомнила она. На остров можно попасть только во время солнечного затмения. Когда солнце и луна встречаются в небе.

— Не предполагаю, что ты знаешь вход? — спросила Селеста у зверя под собой.

Гиппокамп повернул голову и посмотрел на неё одним полным пренебрежения глазом.

— Ясно, — она вздохнула, глядя на отражение солнца в воде. Из-за луны, закрывавшей его часть, оно приняло форму полумесяца. Каждое мгновение приближало полное затмение. Время уходило.

Может, ей стоило лучше слушать уроки об истории Богини? Тогда бы она знала, что делать. Но через мгновение её осенило. Может, песня её бабушки сработает и здесь? Это было лучше, чем ничего. Она глубоко вдохнула и позволила музыке вырваться наружу.

Когда-то была тьма,

прежде чем был свет.

Мир лежал в объятиях теней.

Она обшарила взглядом воды вокруг, но никаких изменений не заметила. Однако что-то внутри настойчиво подсказывало не останавливаться, и, не имея других идей, она продолжила.

Та, что правила тьмой,

пела всю ночь напролет.

Пока однажды кто-то другой не услышал её.

Гиппокамп издал разочарованное фырканье. Селеста вздохнула и перестала петь.

— Ну и что? Я пою эту песню! Почему она не работает?

Как и ожидалось, от величественного зверя не стоило ждать подсказок.

Что было иначе в тот раз? Что я сделала, чтобы позвать Гиппокампа? Я плакала… не думаю, что слезы здесь помогут. Но, подумав об этом, она замерла. Слезы помогли. Они помогли ей почувствовать облегчение, пусть и небольшое. Но ведь она не могла плакать по приказу. К тому же, казалось крайне маловероятным, что Богиня, создательница моря и ночи, сделает плач обязательным условием для входа на священный остров. Если дело не в слезах, то, может быть… в чувстве? Прямо сейчас Селеста чувствовала только страх. Она теряла время. Её мысли устремились к её королевству. К сиренам, живущим там. Что с ними станет, если король завладеет силой Богини?

И она попробовала снова, вкладывая в пение все свои эмоции. Самое сердце своего существа.

Когда-то была тьма,

прежде чем был свет.

Мир лежал в объятиях теней.

Песня крепла внутри неё, собирая воедино желчный страх, крутившийся в животе, словно яд. Она была переполнена песней и чувствами, пока не перелилась через край.

Внезапно вода взбесилась, забурлила и запенилась. Под ней гиппокамп оставался на удивление спокойным. Солнце скрылось за луной, и мир погрузился во тьму. Перед ней открылась огромная вращающаяся воронка, пока она продолжала петь, используя всю оставшуюся внутри неё силу.

Та, что правила тьмой,

пела всю ночь напролет.

Пока однажды кто-то другой не услышал её.

Музыка эхом разносилась вокруг, словно сам океан присоединился к её пению. Вращающийся поток воды дрогнул и просел на несколько футов. Глубоко внизу содрогнулась земля.

Затем, прямо из центра водоворота, показался священный остров Лунапеше.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Земля выдавливалась вверх, раздвигая океан. Мягкие белые пляжи опоясывали пышный лес безупречного зеленого цвета. А в самом центре, над верхушками деревьев, возвышались вершины белокаменных арок. Храм? Если так, то он выглядел построенным для великанов. Но по-настоящему внимание Селесты привлекли искорки света, парящие среди деревьев и мерцающие, как земные звезды.

Селеста ахнула от благоговения, глядя на остров. В воздухе гуляла магия — такая же древняя, как ночь, и такая же дикая, как море. Она соскользнула со спины гиппокампа и подплыла к нему, чтобы встретиться лицом к лицу.

— Спасибо, — сказала она, склонив голову в знак уважения.

Зверь ответил тем же, мягко прижавшись своей нежной головой к её лбу. Затем он встал на дыбы и исчез в океанских