Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Тело замерло вместе с сердцем. Я забыла, как дышать. Вот сейчас и решиться моя судьба. Внутри всё до судороги сжалось. Мне хотелось закрыть уши и не слышать. Мне хотелось кричать, чтобы оставили меня в покое. Но я молчала и не двигалась.

Резкий звук открывающейся двери рассёк воздух, заставив выпасть из оцепенения. Я слышала чёткие и ровные звуки: женских каблуков, стучащей по мрамору трости и мужских шагов. Я медленно подняла глаза и обернулась, посмотрев на вошедших. Это были похожая на рассерженную фурию Августина в строгом синем платье и спокойный как скала Константин, уже одевшийся в простой строгий чёрный мундир. Моя команда по спасению или вынесению приговора…

— Ты редкостный засранец, Филипп! — с холодным гневом процедила Августина, поравнявшись со мной. — Ты кого посмел судить⁈

— Матушка…

— Заткнись! — взорвалась королева-мать. — Как ты вообще смеешь даже думать о каком-то осуждении в сторону этой девочки, когда твой собственный сын пытался её обесчестить против воли всего несколько дней назад!

— Богиня… — прошептал шокировано Первосвященник, изнасилование считается крайне тяжким грехом.

— А теперь ты её судишь за то, что она провела ночь с мужчиной по своей воле⁈

— Ваше Величество, речь идёт о международном скандале… — начал говорить канцлер.

— А ты вообще молчи в тряпочку! Я говорю с королём, моим сыном, — осекла его Августина, и тот поспешно заткнулся. — Скандал уже есть! И имя ему — мой, Богиня прости, внук! Филипп, ты дальше собственного носа не видишь, так как ты можешь судить кого-то ещё⁈

Это был не удар под дых. Это был чистой воды нокаут, точный и ровно в челюсть. Годами Ричард проворачивал схемы под носом у короля, а тот и в ус не дул. Мне захотелось рассмеяться. Богиня, я искренне обожала, обожаю и буду обожать Августину. Эта «Железная Королева» даже на старости лет, покинув двор, ухитрялась говорить в лицо то, что никто не ожидал.

— А ты, девочка моя, поднимись, — обратилась она уже более мягким тоном ко мне.

Мы с братом аккуратно поднялись. Я обратила внимание, что Майкл очень сильно шокирован, но не особо подаёт вида, только его округлившиеся глаза говорили об этом. Он твёрдо встал сбоку от меня, крепко держа за предплечья. Я коснулась его руки, как бы говоря: «Я тут, не переживай».

— И, кажется, ты совсем не захотел спрашивать стороны этой немного щекотливой ситуации, — строго, но без крика произнесла Августина.

Константин выступил на шаг вперёд и коротко кивнул в знак приветствия, а после произнёс чёткую и совершенно неожиданную для меня фразу:

— Король Филипп, я прошу у Вас, как у главы королевства Гиран, руки Вашей подданной, леди Амелии Хайфилд, дочери графа Хайфилда.

В комнате повисла гробовая тишина. В которой я почувствовала, что вот-вот рухну в обморок. Я смотрела на чёткий и серьёзный профиль Константина и не понимала, это шутка или нет. Моё сердце кричало и визжало от счастья, а мозг орал от непонимания. Меня? Замуж? Это же…

— Это мезальянс! — завопил словно прочитавший мои мысли граф, бледный как снег.

— О… — на лице Августины расползлась самодовольная улыбка. — Сын мой, а ты не хочешь рассказать, кто на самом деле помог в последних массовых арестах, в том числе и этого засранца Ричарда?

Король побледнел. Он прекрасно всё знал, но не догадывался, что об этом знает его собственная мать. Это была я. Я принесла ему папку с информацией о преступлениях Ричарда. И это благодаря моим связям с информационной гильдией на столе у начальника тайной полиции появились досье на каждого из его приспешников.

— Ваше Величество, Вы хотите сказать… — канцлер верно считал атмосферу и всё понял. — Это меняет дело! — я увидела в его глазах азарт, он предвкушал самую крупную сделку своей жизни.

— Вот теперь ты мыслишь верно, граф, — довольно ответила королева-мать.

— Церковь не сможет одобрить подобный брак… Богиня… — робко влез в разговор Первосвященник, то тут же был отсечён и заткнут короткой фразой Августины:

— Если корона скажет — вы одобрите любой брак.

Теперь это был не аргумент в споре, а приказ. Чёткий и понятный, без возможности сказать «нет».

— Вы наградите графа Хайфилда новым титулом и землями. Думаю, титула герцога и земель из конфискованных в пользу короны будет достаточно, — приказным тоном произнесла королева-мать, а после повернулась ко мне с самой доброй на свете улыбкой. — А теперь, девочка моя, ответь, ты согласна на этот брак?

Я застыла, глядя на неё. Брак?.. Я несколько минут назад уже мысленно ехала в монастырь, готовилась к изгнанию и отречению от семьи, ещё подстраивала свою смерть, а сама пряталась навеки в тени. А сейчас мне предлагают то, от чего не отказываются — брак с любимым человеком. И положение самой могущественной женщины на континенте сверху.

— Я… — я еле разлепила высохшие губы. — Я согласна…

Глава 40

Не знаю, как нас выпроводили из зала, но я очнулась только тогда, когда мягкий тёплый ветер обдул моё лицо, ещё сохранившее следы от слёз. Константин молча вёл меня за руку куда-то в глубь сада. Я смотрела на его спину впереди и пыталась вспомнить, что вообще было после моего «Я согласна…». Кажется, Августина сказала нам пойти поговорить, а Майкла оставили как представителя рода для разговора.

Константин несколько раз останавливался, словно что-то искал, а я просто пыталась понять одно. Зачем ему это всё? Ввязываться в столь сложный по структуре брак из-за одной ночи?.. Или я где-то что-то упускаю?.. Как вообще в этой истории оказалась королева-мать? Я ничего не понимала. Мне не хватало будто куска истории, словно из книги вырвали важный эпизод, который аукается на сюжете далее.

Через несколько минут я обнаружила, что мы пришли к беседке. Той самой, где меньше месяца назад я просила расторжения помолвки у Ричарда. С плетистыми розами королевы-матери, двумя стульями и столом, где обычно королевская чета или сама Августина пьют чай или иные напитки.

Константин мягко усадил меня на стул и встал на одно колено передо мной. Он взял мои руки в