Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

свои и поднял на меня глаза. Богиня… лучше бы я в них не смотрела. В них было столько сожаления о случившемся и безграничной нежности, что сердце невольно сжалось. В отдалённой части мозга всплыла чёткая фраза: «Он сейчас признается». Признается в том, что я отвергала. Что усложнит наши и без того непростые отношения. И что разобьёт созданный вокруг меня барьер молчания о своих чувствах.

— Не говори ничего… — прошелестела я, чувствуя, как предательские слёзы снова жгут и без того воспалённые глаза. — Пожалуйста…

— Я обязан сказать, — твёрдо произнёс он, взяв моё лицо в свои руки и вытирая уже выступившие слёзы. — Лия…

— Не надо… Прошу…

— Я думал, что такое бывает редко, — говорил тихо он, ласково гладя меня по щекам, я невольно накрыла его ладони своими, а на губах расцвела глупая улыбка. — Что императорам не дозволено это. Что не дозволено влюбляться так, словно он какой-то мальчишка.

Я тихо и коротко хихикнула, смотря на него из-за загораживающих взор слёз на него. И внутри словно расцветал самый тёплый на свете цветок. Какая, Богиня меня раздери, глупость! Как можно вообще поверить, что сейчас передо мной на коленях стоит один из величайших монархов современности и признаётся в любви! Мне! Дочке какого-то захудалого обедневшего графа!

— Я люблю тебя, Лия.

Я рассмеялась. Вся та тяжесть, что навалилась на меня с момента, как нас спалили, что копилась в тронном зале во время «суда»… Всё это испарилось, не оставив и даже осадка на дне. Я порывисто обняла его за шею и прошептала тихое:

— Я тоже люблю тебя.

Он прижал меня крепко к себе, словно хотел вжать в себя, поглотить. Я счастливо и тихо смеялась, уткнувшись носом ему в плечо. Я мысленно благодарила и молилась Богине Лиос. Никогда не верила в высшие силы, но кто, если не они, отправили меня сюда и дали возможность влюбиться в такого человека!

Мы сидели так долго. У меня высохли слёзы, а с губ не сходила улыбка. Константин мягко гладил меня по спине. Я не видела его лица, но казалось, что оно такое же как у меня. Счастливое, глупое, мирное. Я мягко отстранилась и посмотрела на него. Да, я не ошиблась. Он также глупо улыбался.

— Когда… Когда ты понял? — спросила неожиданно для себя я, хотя это было то, что хотела узнать в последнюю очередь.

— После того поцелуя в приюте.

Я почувствовала, как горят щёки. Ничего себе! Это я, выходит, по сравнению с ним тормоз, если осознала свои чувства лишь недавно. Тогда, выходит, все подарки после — это было одно большое ухаживание за мной. А прошедшая ночь…

— Ох… Трудно поверить, что всё это не какой-то сон, — произнесла я с улыбкой.

Константин сначала тихо, а после громко, от всей души рассмеялся. Он мягко и порывисто меня обнял, а после сел напротив, всё ещё держа за руки. Его лицо было таким радостным и словно мальчишеским, что я сама невольно заулыбалась ещё шире.

— Я думаю об этом со вчерашнего вечера… — прошептал он немного хрипловатым голосом.

— Ты ужасен!.. — произнесла на выдохе я, чувствуя, как жар приливает не только к щекам, мы явно думали об одном и том же, но теперь во мне было смущение девицы.

— Зато честен, — парировал он с усмешкой.

— Но… к чему свадьба?.. — я слегка наклонила голову с грустной улыбкой. — И, я кажется, упустила момент, когда в этой истории появилась королева-мать.

— Ты бы смирилась с положением наложницы или фаворитки? — удивлённо произнёс Константин, непонимающе смотря на меня. — Августина говорила, что ты горделивая и подобное для тебя неприемлемо. И Карина передала мне ваш разговор в театре…

— Горделивая, но понимающая своё положение, — спокойно ответила я, качая головой. — Императоры не женятся на дочерях обедневших графов из союзного государства.

— Создадим тогда такой прецендент, — с улыбкой произнёс он. — И войдём в историю как самый удачный пример заключения брака по любви.

— Ломаете вековые устои, Ваше Величество? — шутливо произнесла я.

— Несомненно, миледи. Всё ради Вас и Вашей улыбки, — также с юмором парировал он.

И тут наше милый разговор прервал неожиданный звук. Мой голодный желудок издал такой пронзительный вой, словно там пели синие киты. Это вызвало у меня неловкий стыд, а у Константина улыбку.

— Карина!.. — обратился он куда-то в сторону. — Я знаю, что ты тут.

— А где я ещё могу быть? — с ворчанием произнесла девушка, появляясь у порога беседки. — Леди, Вам что посытнее после… — она осмотрела Константина недовольным взглядом. — … всего произошедшего?

— Да, Карина, буду очень благодарна, — с улыбкой ответила я.

— И скажу честно… — она тыкнула пальцем в сторону императора и произнесла громкое и чёткое: — Он абсолютно невыносим!

— Карина!

— О… — я искренне рассмеялась от её слов, наше с ней мнение совпадало. — Это я уже поняла.

— Тогда могу пожелать только вам обоим счастья и терпения, — Карина впервые улыбнулась мне. — Пойду найду слуг и организую вам завтрак.

Карина, согласно этикету, присела в реверансе и с улыбкой удалилась, оставив нас одних. А я поняла, что у меня сотня вопросов к Константину. Конечно, наш союз будет основан на взаимных чувствах, это обрисуют сверху историей о «Золушке» и прекрасной любви, упуская неприятные и подчас чёрные детали, бедняга король Филипп под влиянием своей матери сделает всё так, чтобы этот брак состоялся, но…

— Так всё же. Как в истории появилась королева-мать? — спросила я. — Августина, конечно, благосклонна ко мне, но не настолько же.

— Это… — Константин неловко улыбнулся и даже потёр шею в смущении. — Я попросил её помочь мне организовать этот брак.

Меня как водой окатили. Он не мог уговорить Августину за тот недолгий промежуток времени от моего ухода из комнаты до их появления в тронном зале. Они пришли так, словно встретились по пути. Оба собранные, знающие своё дело, готовые к бою. И явно этот план был спонтанным, но