Вечерний изумруд - Иника Мин

– Ты прикалываешься? Хочешь поговорить про вонючего психованного старика, пока мы трахаемся?

– Мы еще не начали. Я потом забуду. И вообще, я хотел встретиться как раз из-за этого вопроса.

Арина взглянула на меня непонимающе:

– Тебе зачем? Ты никогда не интересовался сплетнями, а тут аж целую встречу тет-а-тет организовал.

– Ты можешь просто ответить? Сделать вид, что это совершенно не… черт! – Я вздрогнул: нагнувшись, она обхватила зубами плоть через ширинку. – Ты хотя бы… мгм…

Арина отстранилась:

– Не знаю, зачем ты так внезапно пришел, но знаю, что хочу от тебя я.

Я перехватил ее руки, которые уже тянулись расстегнуть молнию на моих брюках.

– Арина, расскажи, что ты знаешь, и мы продолжим.

– Просто так говорить не буду.

– Что это значит? – Я сразу предположил, что ничего хорошего.

– Ну… Ты никогда не даешься, когда я прошу связать тебя.

– И сейчас не дамся.

– Но это мое условие!

– Тогда ты будешь делать со мной все что угодно.

– Да, в этом и смысл.

– И стоп-слов у тебя нет.

– Да, но ты же крепкий, разве не выдержишь?

Я промолчал.

– Соглашайся, и я расскажу тебе все, что знаю. А знаю я больше, чем кто бы то ни было.

– Но никаких игрушек.

– Что мне тогда с тобой делать… Скучно…

– Придумаешь что-нибудь.

– Ладно. Зануда.

– Но сначала рассказ.

– Сначала я тебя привяжу.

Арина описала мне все в красочных подробностях.

Настроение как-то сразу испортилось.

– Развяжи меня.

Она недовольно шикнула:

– Так и знала, надо было после. И вообще, тебе-то что? Это было сто лет назад и тебя никак не касается. К тому же тот мерзкий старик давно подох от рук сокамерников – как только до них доползли слухи. Естественно, об этом не объявили, ведь о многом тогда умолчали. Ты же в курсе, что тогдашний командир десятого отряда – муж двоюродной сестры главы бюро?

Я удивленно замолк. Конечно, я и не догадывался. Тогда понятно, почему этому ублюдку так долго все сходило с рук.

– И об этом все знали? Ну, что они родственники.

– Нет, само собой. А те, кто знал, молчали.

Я задумался. После паузы продолжил расспросы:

– А кто-то из его жертв остался в живых? И развяжи меня уже.

Она закатила глаза, но послушалась.

– Не знаю, вроде нет. Всех, кто мог что-то рассказать, убрали. Кого-то в психушку упекли, кого-то убили, обставив все как суицид.

– Понятно. Что ж, я, пожалуй, поеду.

Как только я снова смог двигаться, я тут же поднялся, привел себя в порядок и направился к выходу.

– Ты все еще должен мне одно связывание.

Вместо ответа, я хлопнул дверью.

Обойдется.

По дороге домой я думал о прежнем десятом отряде. Насилие там превратилось в обыденность. И, со слов Арины, командир издевался над подчиненными не один.

Я потянулся к сигарете, чувствуя ком в горле. Как вообще можно было опуститься до такого? Уму непостижимо. Чиркнув зажигалкой, я опалил кончик сигареты. Вот он, еще один повод ненавидеть бюро – «верхушка» все замяла и расправилась с неугодными. «Черта с два я им отдам Аню», – все, о чем я мог думать. Ясно же, что от нее хотят избавиться, ведь она единственный свидетель тех зверств. Теперь понятно, почему она так боялась меня на допросе: думала, что я такой же, как бывший командир. Интересно, все, кто участвовал издевательствах, – охотники? Или был кто-то из управления?

Как же отвратительно.

Ей же было всего шестнадцать лет.

Я сжал сигарету, и она переломилась. Чертыхнувшись, выкинул и поджег новую.

Да какая разница, сколько ей было лет. Это совершенно неважно. Ни с кем не должно происходить то, что происходило с ней.

Потом я вспомнил, как Аня отреагировала, когда я хотел ее обыскать. Как она побледнела, когда я сказал раздеваться. Как дрожала ее рука, и с какой силой, несмотря на дрожь, она вцепилась в мое запястье, лишь бы я не прикасался… Какой же идиот. Если бы знал, я бы никогда…

Я вздохнул, выкидывая окурок в окно.

Когда я свернул к дому, надвинулись тучи. Я в спешке припарковался, надеясь все же дойти до подъезда, пока не начался сильный дождь. Но мое внимание привлек человек, лежавший на лавке.

«С каких пор здесь стали околачиваться пьяницы?» – подумал я, подходя ближе.

Каково же было мое удивление, когда я увидел новенькую, свернувшуюся калачиком. Как она узнала мой адрес? И почему она не у Влада? Он ведь предложил переночевать у него, пока им не выделят комнаты в общежитии.

А главное: как мне вести себя с ней? Надо ли сообщить, что я все знаю? Если она не рассказала о прошлом сама, то не хотела обсуждать подробности. И как убедить, что никто в моем отряде не обидит ее?

Я очнулся, когда полил дождь. Лишь тогда я окликнул ее:

– Отличное место для сна, ничего не скажешь.

* * *

Я сидел в нашем кабинете, составляя отчет о последнем дежурстве. Не так давно подчиненные ушли, оставив меня со звоном в ушах. Влад кричал в гневе. Ему не понравилось, что я выгнал Аню из отряда. Разозлился он знатно: в какой-то момент я подумал, что мне прилетит кулаком. Леся с Костей, хоть и не кричали, тоже были недовольны моим решением. Мало того что снова лишились ищейки, так еще и перед важным заданием. И, конечно, они успели привязаться. Я вздохнул, глядя на белый лист, – совершенно не мог сосредоточиться на отчете.

Ее слова не на шутку задели меня.

«Жалкие попытки извиниться перед ними?»

Да кто она такая, чтобы говорить об этом?

Она не знает, каково это – осознавать, что твой ребенок больше не твой ребенок. Видеть, как он теряет рассудок, и вот уже смотрит на тебя безумными голодными глазами. А потом пытаться голыми руками убить монстра, который когда-то был твоим ребенком.

Я отшвырнул листы, со вздохом опустил голову на руки. Столько лет прошло, я жалею лишь об одном – что не умер тогда вместе с ними. Я извиняюсь перед покойниками только за то, что выжил.

Дверь с шумом распахнулась. Я оторвал голову от ладоней и посмотрел на вошедшего. Это была Арина, которая сразу закрыла за собой.

– Чего тебе? – устало бросил я.

– Ты совсем дурак? Зачем разбрасываешься ищейками перед зачисткой?

Я закатил глаза:

– Как ты успеваешь собирать сплетни? Это произошло буквально час назад.

– Я шла к тебе, чтобы обсудить детали миссии, но наткнулась на злющего Влада. Он тебя таким матом крыл, ты бы слышал.

Я откинулся