Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Потому что Сирена больше не смотрела на любовников, облепивших её трон.

Она смотрела прямо на него.

Сирена поднялась, мягко отстраняя от себя сплетенные тела. Полупрозрачный шелк почти не скрывал изгибов её наготы, и она позволила ткани дразняще соскользнуть с одного плеча, пока спускалась по ступеням, не сводя с Дрэвина пристального взгляда. На её лице блуждала улыбка, от которой по спине принца пробежал леденящий ужас.

Проклятье.

Что она сделает, если он сейчас побежит? Бросится в погоню сама? Или прикажет своим стражникам вытащить члены из чужих ртов и схватить его за то, что он вынюхивает тут посреди ночи?

— Тебе вовсе не обязательно прятаться в тенях, — промурлыкала Сирена, подойдя к нему вплотную. Её голос лился гладко, словно мед, укутывая теплом, похожим на морской рассвет. — Если, конечно, ты не предпочитаешь просто смотреть.

Челюсть Дрэвина сжалась, все мышцы тела мгновенно подобрались.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Я уже ухожу, — он попытался развернуться к дверям, но Сирена резко протянула руку и перехватила его за предплечье.

— О, но мы ведь только начали веселиться, — её карие глаза казались тяжелыми, подернутыми поволокой; она лениво облизала нижнюю губу, не отрывая от него взгляда. — Разве ты не хочешь повеселиться, Дрэвин?

Нет. Нет, уж точно не с ней. Ему потребовались колоссальные усилия, чтобы удержать свое пламя под замком и заставить дыхание выровняться.

По залу прокатился тихий девичий смешок: две обнаженные женщины отделились от общей бесформенной массы любовников и плавно скользнули к Сирене, после чего их хищное внимание переключилось на принца.

Дрэвин нахмурился, заметив, что их зрачки были вертикальными, как у рептилий. У Эсмиры они становились такими, только когда она позволяла своей сути взять верх, но у этих созданий, похоже, они оставались узкими щелями постоянно.

Он подавил дикое желание сделать шаг назад.

— Он кажется таким напряженным, — прошептала одна из них, придвигаясь ближе.

Вторая согласно промычала и протянула руку, пока её пальцы не коснулись воротника его рубашки.

— Бедняжка, — прошептала она, очерчивая ткань кончиками ногтей.

Прежде чем он успел их остановить, ловкие пальцы ловко управились с пуговицами и развели полы его рубашки в стороны. Когти Сирены выдвинулись из кончиков её пальцев, и она медленно, дразняще повела ими по его груди — это прикосновение могло бы свести с ума и подчинить себе мужчину послабее. Две другие женщины прижались еще плотнее: их руки блуждали по его предплечьям и плечам, а горячее дыхание обжигало кожу. От этой липкой, навязанной близости у Дрэвина по коже поползли мурашки от отвращения.

Дрэвин резко втянул воздух сквозь зубы, и его рука молниеносно взметнулась вверх, намертво перехватив Сирену за запястье. Под нахмуренными бровями королевы опасно сузились глаза.

— Я пришел сюда не за этим, — прорычал он. — Мне не спалось, и я решил прогуляться, чтобы проветрить голову. Услышал… шум. — он смерил её многозначительным взглядом. — Я не знал, на что наткнусь, но уж точно не ожидал увидеть подобное.

Сирена склонила голову набок, и её ухмылка стала еще шире.

— Тогда почему ты так долго не уходил? — парировала она, делая к нему шаг, так что её лицо оказалось едва ли в дюйме от его подбородка. — Любопытство? Ревность? — она пренебрежительно цыкнула, а её глаза хищно блеснули.

Дрэвин выпустил её запястье и, сцепив зубы, сделал ответный шаг назад, разрывая дистанцию.

В её взгляде читался тяжелый, откровенный призыв к соблазну.

— Присоединяйся, — его ноздри гневно раздулись, пока она плотоядно рассматривала его. — Или, если ты не любишь делиться, мы можем уйти в мои личные покои, где нас никто не побеспокоит.

В этом плане Дрэвин определенно не был похож на своего брата. Если он обладал женщиной, она принадлежала ему и только ему. Но до Сирены ему не было абсолютно никакого дела.

— Достаточно, — произнес он с явным предупреждением в голосе. — Мне это не интересно.

В комнате внезапно похолодало, словно по полу пополз невидимый ледяной сквозняк.

Игривость в глазах Сирены мгновенно померкла, уступив место чему-то острому и опасному, затаившемуся под самой поверхностью.

— Не интересно, — повторила она, пробуя эти слова на вкус так, словно они были для неё иностранными.

Зловещий, тихий смешок сорвался с её губ, и пульс Дрэвина пустился вскачь. Две женщины по бокам от королевы переглянулись — очевидно, приняв этот фальшивый смех за скрытую угрозу, — и поспешно ретировались обратно к извивающейся на полу массе тел.

Сирена сделала медленный шаг вперед, и шелк на её теле соскользнул еще ниже, полностью обнажая одну грудь.

— Ты ранил меня в самое сердце, — промурлыкала она, но в её тоне теперь отчетливо звенела сталь. Её губы дрогнули, и все остатки тепла окончательно испарились из её карих глаз, сменившись леденящим холодом. — Тогда скажи мне, — прошептала она, вздергивая подбородок, — это из-за кого-то другого? Всё дело в моей сестре?

Дрэвин внутренне окаменел и мысленно проклял себя, поняв, что она успела заметить его секундное замешательство.

Он прочистил горло и слегка наклонился к ней.

— Ты просто не в моем вкусе, — обронил он и нагло подмигнул королеве.

Вспышка чистой, первобытной ярости исказила её лицо — на долю секунды, быстрая, как удар молнии.

— У Вас здесь предостаточно игрушек, Ваше Величество, — отчеканил он совершенно ровным, безразличным тоном. — Мое присутствие вам явно ни к чему.

Затем, бросив последний красноречивый взгляд на царящий вокруг разврат, он развернулся спиной к королеве и уверенным шагом вышел за двери тронного зала, ни разу не обернувшись.

Глава 51

Эсмира

Первые рассветные мерцающие огни едва пробивались сквозь портьеры, когда Эсмира выскользнула из своих покоев в затихший, погруженный во тьму замок. Она двигалась бесшумно, ступая босыми ногами по прохладным каменным плитам, пробираясь в сад на встречу с Дрэвином.

Дрэвин хотел убедиться, что она сможет защитить себя, если снова окажется жертвой велсинита. И хотя она могла бы ответить ему тем же, Эсмира не была слепой — она слышала шепотки о том, насколько он искусен в бою, и сама видела, как он двигается, с этой его отточенной, хищной грацией.

Но и наивной Эсмира тоже не была. Дрэвин не доверял Сирене — да и вообще кому бы то ни было здесь, на глубине, — и ни капли этого не скрывал.

Его вчерашние слова эхом отзывались в её мыслях, впуская колкую каплю сомнения в охвативший её восторг: «Тебе может казаться, будто ты делаешь выбор сама, но это