Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

— Моя кровь не смоет твою. Один палец не стоит тех дней, которые ты провела в камере. И я не стану расплачиваться болью за прощение, словно между нами обычный долг.

Он поднял перевязанную руку.

— Я сделал это не для того, чтобы ты вернулась. Я сделал бы то же самое, даже если бы знал, что после спасения ты никогда больше не захочешь меня видеть.

Слёзы снова обожгли глаза.

— А если не захочу? — спросила я.

На лице Ассера не дрогнул ни один мускул.

Только здоровая рука медленно сжалась на колене.

— Тогда я лично подам тебе карету, — ответил он. — Прикажу открыть ворота и прослежу, чтобы никто не попытался тебя задержать.

— Даже ты?

Взгляд мужа потемнел.

— Особенно я.

Кажется, эти два слова дались ему тяжелее, чем все предыдущие.

— А потом? — спросила я, сама не понимая, зачем продолжаю. — Просто позволишь мне исчезнуть?

— Нет, — честно признался Ассер.

Я нахмурилась.

— Ты только что сказал…

— Я сказал, что не стану удерживать тебя. Но обещать, что перестану искать дорогу обратно, не буду. — Уголок его рта едва заметно дёрнулся. — Я уже однажды отпустил вас, ваша светлость. Опыт оказался крайне неудачным.

— Мы разведены, — напомнила я, хотя сердце болезненно отозвалось на прежнее обращение.

— Я помню. Мне не позволили забыть. На документах стоит моя подпись.

— И моя.

— Ваша мне нравится значительно меньше.

На этот раз я действительно рассмеялась.

Всего один раз.

Смех тут же перешёл во всхлип, но напряжение в груди немного ослабло. Я прикрыла лицо ладонями и попыталась успокоиться.

Ассер не двигался.

Ждал.

Наверное, впервые за всё время нашего знакомства он действительно ждал моего решения, не пытаясь подсказать единственно правильное.

Я опустила руки.

— Я всё равно уеду, — предупредила я. — Как только доктор разрешит мне подняться с постели. И ты не станешь мне мешать!

На лице мужа проступила боль, но он медленно кивнул.

— Хорошо, — произнёс Ассер.

Я всмотрелась в его лицо.

— И всё? Ты действительно не станешь спорить?

Муж на мгновение задумался.

— Ассер!

— Не стану, — сдался он, и в голосе впервые прозвучала усталая нежность. — Если ты захочешь уехать, я позволю.

Мне не понравилось слово «позволю». Он заметил это по моему лицу.

— Ты уедешь, — исправился муж. — Потому что это будет твоё решение. Не моё.

В груди снова стало тесно.

Раньше эта фраза показалась бы мне обыкновенной. Сейчас я понимала, чего она ему стоила.

Ассер привык решать. За полк. За поместье. За слуг. За врагов. За меня.

И только потеряв, наконец понял, что любовь не даёт ему права распоряжаться моей жизнью.

— Я не могу простить тебя сегодня, — произнесла я.

— Я знаю.

— Возможно, не смогу завтра.

— Тогда буду ждать послезавтра, — ответил Ассер. — А если понадобится, то и каждый следующий день.

Я обхватила себя руками.

— И что ты собираешься делать всё это время?

Муж немного склонил голову.

— То, чего не сделал сразу. Слушать тебя.

— Только слушать?

— Ещё выяснять, кто находится рядом с тобой, проверять стены в каждом доме, куда ты войдёшь, и увольнять людей, которые покажутся мне подозрительными.

Я медленно прищурилась.

— Это похоже на слежку.

— На заботу, доведённую до разумного предела, — уточнил он, едва заметно улыбнувшись.

— Разумного?

— Моего, — невозмутимо ответил Ассер.

Я покачала головой.

Он не изменился. И всё-таки изменилось самое важное.

Теперь Ассер не скрывал, что хотел бы удержать меня. Но обещал этого не делать.

Не потому, что перестал быть генералом, драконом и невыносимо властным мужчиной.

Потому что наконец признал во мне человека, который имел право выбрать не его.

Я посмотрела на собственные руки. На грязь под ногтями, следы каменной пыли и тонкую полоску засохшей крови.

— Самое страшное знаешь что? — спросила я.

— Что? — тихо отозвался Ассер.

Я заставила себя встретиться с ним взглядом.

— Я до сих пор тебя люблю.

Последние слова прозвучали почти беззвучно. Но он услышал.

Его лицо изменилось так резко, словно я ударила. Он подался вперёд, однако снова остановился, не решившись сократить расстояние между нами.

— Эльсвита…

— Не надо, — перебила я. — Не радуйся. Это не значит, что всё стало как прежде. Наоборот. Если бы я тебя ненавидела, мне было бы легче. Я бы уехала и никогда не оглянулась. Но я смотрю на тебя и помню, как ты держал меня на руках. Как обещал вернуться. Как сегодня полез в склеп, не зная, что ждёт внутри. Как отрезал себе палец…

Я сглотнула.

— А потом вспоминаю кабинет. Документы о разводе. Твой взгляд, когда ты называл меня лгуньей. И не понимаю, как всё это помещается в одном человеке.

— Я тоже не понимаю, — признался Ассер. — Но обещаю больше не заставлять тебя выбирать только ту часть меня, которую удобно любить.

По лицу снова потекли слёзы.

Я устала от них. От склепа. От боли. От мёртвых, которые вмешивались в жизнь живых. От необходимости доказывать правду. От страха, что любое чувство снова обернётся против меня.

И сильнее всего устала быть одна.

На повязке Ассера проступило новое красное пятно. Он становился всё бледнее, однако продолжал стоять на коленях, словно действительно намеревался провести так остаток жизни.

Я шагнула к нему.

Муж замер.

Его взгляд следил за каждым моим движением. В нём появилась надежда — осторожная, почти испуганная. Совсем не похожая на привычную генеральскую уверенность.

Я протянула руку и коснулась его волос. Тёмные пряди были жёсткими от сажи. Под моими пальцами Ассер вздрогнул и прикрыл глаза.

Всего на мгновение.

Но этого хватило, чтобы я почувствовала его боль.

Настоящую.

Не ту, которой можно расплатиться за совершённую ошибку. Не ту, которая заставляла меня забыть собственные раны. Просто боль человека, слишком поздно понявшего, что он уничтожил самое дорогое собственными руками.

— Я не прощаю тебя, — предупредила я.

Ассер открыл глаза.

— Я не прошу.

— Неправда. Просишь.

— Да, — признал он после короткой паузы. — Но не требую.

Я убрала руку с его волос. В глазах мужа мелькнул страх перед тем, что я сейчас отвернусь.

Возможно, завтра я так и сделаю.

Уеду в свой дом. Закрою дверь. Попытаюсь научиться жить без человека,