Враг императора - Жасмин Мас

— Никогда.

— Тогда сними маску. Что тебе ещё скрывать?

Он презрительно усмехнулся.

— И с чего бы мне тебя слушать…

Я в ярости вскинула светящуюся руку.

Серебристое море взревело, ударившись о борт корабля. Палубу качнуло. Пена окатила доски, а следом поднялась ещё одна волна — выше предыдущей. Он замер. Сначала посмотрел на океан. Потом — на мою сияющую ладонь. На его лице проступило недоумение.

— Снимай! — Я резко взмахнула пальцами, и морские брызги взорвались вокруг него высоким фонтаном. — Хватит прятаться, лживый трус!

Корабль качался, драконы рычали где-то у горизонта, а Сквайр отчаянно визжал, вцепившись в мою косу. Медленно. Очень медленно. Александер поднял тонкие пальцы к лицу и снял маску. Магия заискрилась, отделяясь от металла, и он небрежно убрал платину в карман. Я знала правду. Но она всё равно потрясла меня. То самое чувство, которое накрыло меня, когда я сорвала с него маску после похищения мамы, снова проникло до самых костей.

Я никогда не была параноиком.

Он действительно оказался манией величия в человеческом обличье — королевским чудовищем, затеявшим извращённую игру и искренне считавшим, что я слишком бедна и слишком глупа, чтобы знать её правила.

Он смотрел на меня до боли знакомыми чертами.

С пятнадцати лет именно это лицо преследовало меня в каждом сне.

И в каждом кошмаре.

Рваные черты жестокого мальчишки превратились в острые линии пугающе красивого мужчины. Пубертат оказался к Александеру слишком благосклонен. Высокий, стройный, жилистый — он почти не походил на того худого подростка, которого я встретила впервые.

Тревожно красивый.

Александер Жестокий улыбнулся мне через всю палубу, ветер растрепал его кудри, и эффект оказался сокрушительным.

— Лживый паук! — возмущённо завопил Сквайр. (Очень помог).

Золотистый оттенок его бровей идеально перекликался с тёплыми переливами кудрей. У настоящего Тарантула белоснежные волосы были совершенно плоскими по цвету. Мелочи имеют значение. Не осталось никаких сомнений. Во всём Антихтоне не существовало глаз, похожих на глаза мужчины передо мной. Дело было даже не в их необычном цвете — молочно-белом, переливающемся радугой и окружённом тончайшим кольцом ледяной голубизны. А в их хитрости. По позвоночнику пробежал холодок, пока я выдерживала его пылающий взгляд. Словно враг Древнего бога собственноручно вылепил его, чтобы соблазнять и уничтожать смертных.

Он ждал.

— В детстве ты красил волосы и брови, — сказала я, вспомнив, какими странно светлыми казались его ресницы много лет назад.

Обычная практика среди знати, чтобы оставаться неузнанными.

— Ты изуродовал собственную шею, чтобы скрыть след от моего кинжала… Задолго до нашей встречи ты приказал своему Магу нанести себе узнаваемую татуировку. Идеальный маленький заговор. Самый простой способ для Императора скрыть свою личность и обмануть весь мир. А теперь настоящий Тарантул перекрасил волосы в чёрный и изображает тебя. Твой спектакль никогда не заканчивается.

Улыбка Александера стала шире. Она уже не была такой, как на заснеженном мосту. Теперь его безумие горело открытым, необузданным желанием.

— Ах, моя милая Равенал, — мягко произнёс он, и в голосе звучала гордость. — Слишком умна себе во вред. Если бы ты притворилась дурочкой, как остальные… — он сверкнул безупречно белыми зубами. — Всё было бы намного проще.

Он засунул большие пальцы за пояс брюк, намеренно подчёркивая V-образную линию бёдер.

Он прекрасно знал, что делает. Потому что каждое его движение имело цель. Каждый жест был частью бесконечной партии. Никогда ещё мужчина не был настолько жестоко расчётливым.

— Для меня всё равно никогда не было бы просто, — сказала я, изо всех сил стараясь не смотреть на его обнажённую грудь. — Потому что я встретила тебя.

— Мне кажется, — ответил он, — это я встретил тебя… а не наоборот.

Я шире расставила ноги, принимая защитную стойку.

— Раз мы покончили с играми… где моя мама? Приведи её ко мне. Сейчас.

Его глаза сверкнули.

— Ты отправишься со мной в Палладиум, мой великолепный замок. Я устрою тебе экскурсию по его роскоши, а затем мы обсудим условия обмена.

— Нет. Этого не будет.

Он изящно приподнял золотистую бровь.

— Здесь у тебя нет власти надо мной… Это не спальня, Равенал.

Он прикусил губу, будто что-то вспоминая. Жар ударил мне в щёки. Я заставила себя сосредоточиться и подняла руки выше. Сияние стало ярче.

— Ты уверен?

Голова пульсировала, пальцы горели, потому что магия была повсюду. Я нырнула глубже в давление, которое нарастало в моём черепе ещё с той бури в Вестмере. Позади Александера океан поднялся исполинской цунами — бесконечной бурлящей стеной серебристо-синей воды. Я резко опустила руки. Совсем как тысячи раз тренировалась с Маршалом. Волна обрушилась на корабль. Пираты закричали, когда их с хрустом впечатало в мачту. Мёртвые ещё до удара.

— Это за мою маму!

Вода взорвалась над палубой. Александер поднял руки. Вокруг него закрутился ветер, образуя защитный щит. Я обрушила вторую волну. Она смела тела за борт. Александер стоял неподвижно. Совершенно сухой. Металл на его запястьях вспыхнул ослепительно белым светом. Он смотрел на меня с неприкрытым восхищением.

— Ты, — благоговейно произнёс он, — не должна владеть штормовой магией. Тем более её самым редким и самым могущественным проявлением. Ты ведь мой созданный вассал…

В старой маминой книге пять древних символов действительно были расположены по возрастанию силы: снежинка, огонь, молния, ветер, вода. Его собственная магия находилась почти в самом низу. Александер вдруг резко вдохнул, словно его осенило.

Веки медленно опустились.

— Если только… Нет… Равенал — точно фамилия твоей матери, а не отца?

Лезвия провернулись у меня в животе. Мама никогда не могла смотреть мне в глаза, когда речь заходила о моём пропавшем отце.

Он запрокинул голову и расхохотался. Вода кружилась вокруг него, разбрызгиваясь во все стороны.

— Равенал, моя дорогая, блистательная охотница… Назови мне имя своего отца, и я расскажу тебе всё, что ты хочешь узнать.

Его заметно передёрнуло.

— Какой восхитительный поворот. У меня были подозрения… но это — настоящий триумф.

Он широким жестом указал на океан и издевательски захлопал в ладоши. Оставшиеся клочья рубашки сорвало ветром, и они улетели прочь. Полуобнажённый, он выглядел высеченной из мрамора статуей идеального мужчины. Он оскалил клыки. Как хитрый лютый лис. Я оскалилась в ответ.

— Мои победы — не повод для твоего праздника, Александер.

Я подняла руки ещё выше. За глазами нарастало чудовищное давление. Зрение поплыло. Я направила на него всю мощь океана. Он лишь лениво склонил голову набок, не обращая внимания на смертоносную стену воды, беспрерывно бьющуюся о его щит.

— Ты когда-нибудь слышала об опасном преступнике Марксе Равенале?

— Нет. Ты ничего не знаешь о моём отце…

— Он