Враг императора - Жасмин Мас

class="p">Лишь теперь я поняла, что лежу на спине, окружённая чем-то тёплым, а Сквайр сидит у меня на ключице. Паника отступила с головокружительной быстротой. Поразительно, как много способен изменить один друг. Расслабившись в уютном тепле, я устало запрокинула голову и посмотрела вверх.

Перламутровые глаза встретились с моими.

Я завизжала.

Сквайр завизжал вместе со мной. (Очень помог).

Тарантул смотрел на меня сверху вниз, плотно сжав губы. Его ледяной взгляд внимательно изучал моё лицо из-за маски, забрызганной кровью.

Ох.

Нет.

Я лежала, растянувшись у него на груди, а он баюкал меня, собственнически положив ладони на низ моего живота. Его длинные ноги окружали меня, бёдра полностью заслоняли мои, отдавая бесконечным теплом. Он осторожно убрал мокрые волосы с моего виска, поправил косу и прижал запястье к моему лбу.

— Равенал, у тебя жар, — резко произнёс он. Голос стал ниже от гнева, но держал он меня с пугающей нежностью.

— Зора… больная женщина, — скорбно пропел Сквайр.

— Да. — Тарантул напрягся подо мной. — Она заболела, потому что несколько часов скакала под бурей. А затем решила сражаться с пиратами вместо того, чтобы отступить в безопасное место. Её организм больше не способен удерживать нормальную температуру. Она снова… совершенно напрасно подвергла себя смертельной опасности.

Сквайр возмущённо каркнул:

— Зора мой друг!

— Зора — угроза самой себе, — невозмутимо возразил Тарантул. — Ещё никогда женщина не страдала так сильно от пагубных последствий собственных безрассудных решений.

— Я люблю семечки, — радостно ухнул Сквайр, явно не выдержав накала беседы.

Он спрыгнул ниже и свернулся клубочком у меня на коленях.

— Она, — слабо проговорила я, — прекрасно себя чувствует и не любит, когда её обсуждают без…

Приступ кашля оборвал меня.

— О да, ты совершенно здорова. Ты в очередной раз убедительно доказала, как сильно я ошибался, — язвительно ответил Тарантул.

Но его правая рука ласково гладила меня по голове, а левая медленно растирала бедро.

— Дерзкая… ненормальная женщина.

Самодовольный ублюдок. Думает, что он ужасно остроумный.

Я скорчила ему рожицу.

— Невыносимая, грубая распутница, — пробормотал он.

— Рада служить великому делу…

Новый приступ кашля согнул меня пополам. Тарантул выругался ещё громче.

Я испытала почти детское удовольствие от того, что сумела его разозлить. Он потянулся к глиняному кувшину, стоявшему рядом. Давно разорванные цепи загремели по дереву, а обломанные кандалы на запястьях сверкнули, будто украшения.

Он разорвал их так, словно это были нитки.

— Глотай, — приказал он, осторожно поднося чашку к моим губам.

Он медленно влил воду мне в рот.

— Осторожно. Маленькими глотками, — предупредил он, когда я жадно начала пить и тут же захлебнулась.

Когда лёгкие перестали судорожно сжиматься, я бессильно откинулась ему на грудь. По телу растекалось тепло, которому я упорно отказывалась давать название.

— Ещё глоток… пожалуйста.

Он снова наклонил чашку.

Я выпила всё до капли.

— Вот так, — тихо сказал он, и голос его дрогнул от чувств, которым я не могла подобрать имени. — Умница.

Правда?

— Ты сведёшь меня в могилу, — почти мечтательно произнёс он, убирая чашку.

Я кивнула.

— Верно.

— Хотелось бы тебе, — пробормотал он себе под нос и снова начал гладить мой лоб, по-прежнему удерживая меня в объятиях. — Какие грандиозные мечты… для крестьянки.

— Вот он. Настоящий королевский ублюдок.

Он лениво усмехнулся и подмигнул мне, будто мы прекрасно проводили время.

Мы?

Я уже перестала понимать.

РЁВ.

Драконий крик прокатился над морем, и хлопанье крыльев стало громче. Корабль резко качнуло вперёд и назад.

Чума тянет корабль.

Воспоминание о её золотой чешуе и чудовищных клыках заставило меня поёжиться. Тарантул крепче прижал меня к себе и начал растирать мои руки, пытаясь согреть. Казалось, он был совершенно счастлив просто держать меня в объятиях, источая жар раскалённой печи.

Сквайр тихонько ворковал у меня на коленях, покачиваясь в такт кораблю и явно наслаждаясь морским путешествием.

Тарантул пошевелился — такой живой, опасно настоящий, — продолжая баюкать меня. Я пыталась снова стать охотницей: холодной, отстранённой, собранной. Но в его объятиях это было невозможно.

Когда мама касалась меня, все мои внутренние стены рушились. Никому больше это никогда не удавалось. До него.

Волны ударили в борт корабля. Наверху люди выкрикивали что-то о мачте и правом борте.

Пираты?

Жестокая реальность прорезала тёплый жар лихорадки.

— Где моя мама?

— Нас везут к ней, — ответил Тарантул.

— Пираты доставляют нас к Александеру? — переспросила я. — Чтобы обменять?

Его ладонь замерла у меня на лбу, а большой палец медленно погладил кожу. От этого движения хотелось одновременно кричать и раствориться.

Он тяжело выдохнул.

— Да.

Я ждала.

Он молчал.

Я раздражённо фыркнула.

— То есть… думаю, да, — тихо поправился он. — Я был слишком занят тем, что меня било током.

— А-а. Похоже на божественное вмешательство.

— Да… Такова судьба, syxzal.

Вторая рука обвилась вокруг моей груди, прижимая меня ещё ближе к его сердцу. В наступившей тишине мы дышали в одном ритме, а между нами кричали невысказанные слова. В воздухе всё ещё витал запах его обожжённой кожи, и колючие лозы всё туже обвивали моё сердце.

— Прости за электрический ошейник, — тихо сказала я, решив зайти с другой стороны. — Если бы я не уронила регулятор, они бы тебя не забрали…

— Замолчи, Равенал.

Он перебил меня.

— Ты не знаешь всего.

Я напряглась и попыталась сесть, вырваться из его рук, но это была жалкая попытка. Его насыщенный аромат тёмной вишни вдруг стал резче, приобретая нотки… убийственных наклонностей?

Я вдохнула глубже. Когда он перестал пахнуть опасностью и начал пахнуть безопасностью? С каждой секундой положение становилось всё опаснее, а мои защитные стены трещали.

— Не делай себе хуже, — приказал он.

— Мне нужно спасти маму, — сказала я, отчаянно напоминая себе о своей цели.

Мне был нужен хоть какой-то барьер между нами. Я уже не понимала, где заканчивается моё тело и начинается его. Пока я была без сознания, он успел изменить положение, и теперь наши ноги переплелись.

— Ты… никогда не смогла бы пройти этот путь одна.

Странные слова.

— Не притворяйся, будто ты на моей стороне. — Я покачала головой, пытаясь разрушить эту опасную близость. — Ты служишь Империи.

— Я служу себе.

— Именно. А мы оба знаем, что это одно и то же. Так что не делай вид, будто тебе не всё равно.

Его пальцы убрали влажную прядь мне за ухо.

— Кто сказал… что я притворяюсь, Равенал?

— Тогда что ты делаешь сейчас?

Он укрыл меня собой, словно коконом, будто я была чем-то бесценным. Его тёплые губы едва коснулись моего лба — самым невинным и самым нежным поцелуем на свете.

Мне стало трудно дышать. Почему он всё время целует