В городе ромеев - Михаил Валентинович Логинов

* * *

Вечером приплыли к Пересеченю – городу, о котором говорил Уто. Антон не ожидал увидеть мегаполис, но всё равно был разочарован. Кучка деревянных домов в ограде из заострённых брёвен – вот и весь город.

Пересечень стоял на маленьком островке возле левого берега. «Если был бы на берегу, давно сожгли бы печенеги», – заметил Уто.

Жители не торопились проявить гостеприимство. Ворота были заперты, на стенах стояли вооружённые люди. Поблёскивали наконечники копий, виднелись луки. Правда, шлемы деревянные, железной брони тоже не было. Но даже столь примитивные стены давали серьёзный защитный бонус.

Уто объяснил другу: все городки на берегах Днепра платят дань киевскому князю. Делают это без большой охоты, стараются дать как можно меньше. Поход за данью в полюдье – торг, на котором каждый блюдёт свои интересы. До ссоры доходит редко – жители городков понимают, что ничего не дать не удастся. Но и князь понимает – если дойдёт до битвы, то в следующий раз с пепелища ничего не возьмёшь.

По ряду – договору прошлого лета Пересечень должен был дать посольству зерно. Горожане заранее вынесли из ворот три больших мешка. Антошка услышал ворчание варягов – мало, решили недодать. Без спора не обойдётся.

Ладьи причалили. С бортов спрыгнули дружинники в полном вооружении. «Мне бы научиться так прыгать хотя бы без брони и щита», – подумал Антон.

Кроме мешков, у ворот гостей ждали пятеро старейшин. Они что-то крикнули. Антошка разобрал: «Пусть придёт боярин, говорить будем». К старейшинам направились Воислав и Сом. Уто объяснил, что Сом – тиун при посольстве, ведает дарами и товарами на продажу. «Завхоз», – определил Антошка.

Старейшины прокричали: если воины приблизятся, говорить не будем. Воислав дал знак варягам оставаться на месте и начал переговоры.

Поначалу было непонятно, о чём спор. Потом аргументы перешли в крик, и отдельные слова стали доноситься до дружины. Антошка был в привилегированном положении: хронокомпас усиливал голоса.

По ряду город Пересечень должен был дать посольству пятьдесят мер зерна, а на самом деле семьдесят, потому что с позапрошлого года остался долг двадцать мер. Но недавно в Киев из города отослали пять бычьих шкур, а каждая шкура стоит две меры зерна.

«Простая задачка, – подумал Антошка. – Впрочем, если орать и ссориться, тут и про дважды два не договоришься».

– Не договорятся – драться придётся, – услышал он чей-то шёпот.

– Этих в залог не захватишь, ворота приоткрыты, внутрь убегут. Выбивать придётся.

Похоже, силовой вариант рассматривался с самого начала. С ладьи спустили бревно – таран примитивный, но для таких ворот подходящий. Часть воинов приготовила луки. На стенах тоже происходило какое-то военное шевеление.

Антон не отказался бы стать зрителем, а то и участником древней битвы: свистят стрелы, ревут трубы, блещут мечи. Но ему стало тревожно за новых друзей. А если меч вонзится в Руалда? А если стрела попадёт в Уто?

Нет, пусть уж битва произойдёт в другой раз, когда все будут совсем незнакомые.

Антошка неожиданно для себя выскочил из рядов и быстро направился к переговорщикам. Старейшины насторожились, но не испугались: к ним шёл один мальчишка, к тому же безоружный.

– Кто тебе велел? – недовольно спросил Воислав.

– Разрешите я подсчитаю, – предложил Антон.

Боярин и тиун почти разозлились, но неожиданно замолчали. «Я же плыву в другой ладье, они не знают, что я говорю», – понял Антошка.

Не теряя времени, он разровнял ступнёй небольшую площадку и начал чертить.

– Город был должен пятьдесят мер зерна, пять десятков, – Антон начертил пятёрку и ноль, а для верности нарисовал рядом мешок.

Боярин и старейшины удивлённо взглянули на рисунок. Тиун Сом тоже удивился, но по другому поводу.

– Греческий счёт знаешь? Это, – обратился он к Воиславу и старейшинам из города, – новые счётные знаки, недавно у греков появились. Сам не знаю, но слыхал, ими считать просто.

Антошка, ободрённый поддержкой, продолжил счёт. Он не думал, почему тиун назвал арабские цифры «греческими» – потом разберёмся.

– Прошлогодний долг – двадцать мер, значит, прибавляем два десятка. Всего семь десятков мер. Потом ваш город отослал князю пять бычьих шкур, – Антошка нарисовал рядом рогатую бычью морду. – Пять шкур – десять мер. Отнимем от семидесяти десять – будет шесть десятков. Сколько вы вынесли зерна?

– Здесь пять десятков мер, – сказал почтенный старик с резным посохом.

– Дайте ещё десять мер, и тогда всё будет справедливо, – подвёл итог Антон.

Если бы такую простенькую задачу ему пришлось решать в школе, непременно посчитал бы на калькуляторе. Или хотя бы проверил. Но калькулятор был в мобильнике, мобильник в куртке, а куртка – в Москве.

Несколько секунд, а может, и больше, длилось молчание.

– Принимаем счёт, – услышал Антон, и ему показалось, что фразу повторили. Не сразу понял: и старейшины, и Воислав сказали одновременно.

Будто солнце выглянуло из-за туч. Старейшины крикнули горожанам, что бояться нечего, и ворота открылись настежь. Варяги и руссы попрыгали с ладей, рассыпались по берегу.

Воислав о чём-то беседовал со старейшинами. Сом остался возле Антошки, разглядывая надписи.

– Не знаю я, как счёт знаками обозначать, – признался он. – У тебя быстро вышло. Ты сын купца?

Антошка неосторожно сказал, что его отец считает товары для других купцов, а также заранее высчитывает их выручку.

– Удачно считает, – заметил Сом, – одёжа у тебя хорошая. Сегодня пир, а завтра, как поплывём, приди ко мне на ладью – мой счёт товара сверишь.

Чуть позже с такой же просьбой обратился Руалд. Он попросил рассчитать жалование для дружины, когда будут наниматься в Городе, и проверить подсчёты императорских нанимателей. Ведь греки лукавы.

Антошка вспомнил, как в Риме назвал раба «айпадом» а к нему это имя так и привязалось. Так тебе и надо: теперь у своих предков, руссов и варягов, работай калькулятором.

Свои вычисления на всякий случай стёр с песка. Вот уж чего точно не надо делать, так это менять ход истории и забрасывать в прошлое арабские цифры.

* * *

Вечером был пир. Уто объяснил Антошке: Пересечень – последний город перед Порогами. Дальше до самого Понта на берегу пировать опасно – могут напасть печенеги.

Сом получил пшеницу, проследил, чтобы погрузили в ладьи, на свои деньги приобрёл несколько шкур, чтобы перепродать в Константинополе. Для посольской дружины купил у местных жителей два бочонка мёда. С ладьи Руалда тоже вынесли бочонок пива. У горожан сторговали разную снедь – яблоки, молодые арбузы, сушёную рыбу, хлеб. На берегу жарился бык. Антошка и представить не мог, что запах жаркого может быть таким привлекательным.

Антон явился на пир не с пустыми руками. Руалд дал Уто несколько медных монеток, тот выяснил, где живёт торговец мелким товаром, купил деревянную ложку и миску.

Антошка еле дождался начала пира. Шёпотом изругал себя обжорой, но с