В городе ромеев - Михаил Валентинович Логинов

«Вот так вот, нечаянно расстроил хорошего человека», – подумал Антон и сказал:

– Руалд, у моего народа есть такая примета. Если человек услышал в песне о своей судьбе, то в жизни будет по-другому. Ты непременно вернёшься к ней и станешь конунгом.

– Надеюсь, – сказал Руалд, – эта примета сбывается не только для людей твоего племени. Ладно, пойдём. Ещё вылезут русалки.

И вернулся к костру.

* * *

Пиршество продолжалось ещё час, а может, и два – часов у Антошки не было. Нельзя сказать, что руссы и варяги вели себя культурно, но обошлось без пьяных ссор. Лишь у одного костра чуть было не заварилась драка. Но из темноты выскочили несколько воинов, похоже полностью трезвых, оттащили драчунов к реке, окунули на мелководье. Конфликт закончился.

Закончился и пир: от костров осталось лишь несколько рдеющих углей, а от быка одни косточки.

Пошли спать. Уто мёда мимо рта не проносил, поэтому сочинял и декламировал стихи, повиснув у Антошки на плече. Потом свалился на палубу, растянулся, так что Антону пришлось подвинуть его и расстелить свою овчинку. Даже захрапел каким-то поэтическим размером.

Конечно, на границах лагеря стояли часовые, но внутри спали все, кроме Антошки. Он поглядывал на звёзды, пытался вспомнить их названия. Интересно было бы спросить об этом новых друзей, но они ложатся рано и к звёздам равнодушны.

Кстати, а так ли ему нужно это путешествие? В турпоходы он ходил, однажды плавал на байдарке с папой по реке в Карелии. Тогда тоже спал на речном берегу. Но всё выглядело куда безопасней и надёжней. С собой у них были аптечка и спасательные жилеты; в крайнем случае можно было вызвать МЧС. А тут нехорошо и с бытовыми условиями, и с гигиеной. А впереди пороги и печенеги, а может, и ещё какие-нибудь опасности.

Правда, плывут они в Константинополь. Странно, что его не называют Царьград – верно, так назвали позже. А в настоящем это Стамбул, город интересный, но Антошка знает про него меньше, чем про Рим. Надо бы вспомнить всё, что он когда-то читал про Византию…

К храпу добавился какой-то посторонний звук. Антон открыл глаза, повернул голову. Через борт ладьи перелез Кракабен. Он старался не шуметь, хотя кто его услышит после такого весёлого вечера? Разве что Антошка…

Кракабен медленно пробирался среди спящих. Не к нему ли двигается? Может, этот маньяк всё же решил принести его в жертву? Антошка уже узнал смысл имени колдуна, точнее, клички – кракабенами шведы называют мудрецов, умеющих гадать по вороньим костям. Да он и внешне напоминал чёрного ворона, спустившегося на поле битвы. Тем более ладья после пира почти так и выглядит.

Но Кракабен шёл не к нему. Он остановился возле мачты, где спал Руалд, но не около спящего воина, а около сундука с его вещами. Присел. Непонятно только, что он делает. Похоже, лезет в сундук и роется там.

У Антона на миг перехватило дыхание. Как ни мало знал он о реалиях этого мира, но Кракабен делал что-то совершенно непозволительное. Закричать? Но проснутся ли? А вдруг Вороний гадатель доберётся до него раньше, чем проснутся хмельные друзья, и возьмёт на душу ещё один грех?

Если, конечно, знает слово душа… Послышался короткий лязг – Кракабен закрыл сундук. К борту шёл быстро, уже не ковылял вороном, а будто перепархивал. Спрыгнул, где было совсем мелко, без всплеска, и пропал в темноте.

На миг темнота осветилась. Антон увидел вспышку огня, будто полыхнули уже почти погасшие уголья. В отблеске пламени заметил Кракабена. Похоже, он подложил к угольям солому или бересту, чтобы рассмотреть что-то.

Антон закрыл глаза, но уже не мог думать о Царьграде. С тоской, чуть ли не с болью он понял: теперь ему нельзя уйти из этого мира, пока он не поймёт, какая опасность угрожает другу, недавно спасшему ему жизнь.

Глава 5

Пороги и Понт

«Надо всё рассказать Руалду», – думал Антошка на следующее утро. Но ладья – не круизный лайнер, не уединишься. А лишние слушатели такому рассказу не нужны.

Антошка не решился даже поделиться рассказом с Уто. Только шепнул ему – надо поговорить при первой же возможности.

– Поговорим, – ответил тот, – когда будем Пороги проходить.

О близости Порогов не говорили, но к ним готовились. Увязывали вещи – Уто дал Антошке верёвку связать овчинку. Воины надевали броню и шлемы, натягивали тетивы на луки – настоящие луки. Если на прежних стоянках вооружалась лишь треть – потому при встрече варяги и были в рубашках, – то теперь без брони оказался лишь Антон. Даже Уто облачился в кожаные латы, способные, по его словам, выдержать скользящий удар и стрелу на излёте.

Потом вдали послышался рёв воды, и ладьи направились к левому берегу.

Антошка вспоминал географию. Сейчас в этих местах расположен город Днепропетровск, ниже по реке – Днепрогэс. Раньше он думал, что такие плотины строят, чтобы получать электричество. Оказывается, ещё и для того, чтобы затапливать пороги, которые бывают не только на маленьких горных и лесных реках, но и на Днепре.

«Колизей и Стамбул мои одноклассники увидеть могут, – гордился Антошка, – а вот эти каменные гряды и гребни – нет. Разве что наденут акваланг и нырнут в Днепровское водохранилище, да и то увидят лишь подводные камни».

Размышлять о будущем этих мест не было времени. Ладьи причалили, воины быстро соскакивали в мелководье. Антошка спрыгнул вместе со своим грузом. Промочил ботинки и школьные брюки выше лодыжек, но на такие мелочи никто не обращал внимания.

Он уже понял: кое-кто из варягов и руссов и прежде проходил Пороги – громил окрестности Города в былые годы. Впрочем, даже новички на Порогах имели опыт сухого волока. Или, вспомнил Антошка уроки географии, опыт преодоления водораздела разных морей.

Воины выстроились цепочкой; мешки, тюки, сундуки, бочки, связки кож поползли на берег. Антон пытался пристроиться, помочь – его не очень деликатно отпихнули. Впрочем, Руалд нашёл дело и ему, и Уто: взять чаши, ходить рядом с воинами, чьи руки будут заняты, давать пить. Воду брать, само собой из Днепра. Здесь, на порогах, она казалась чище, чем в спокойных местах.

Уто, хоть и сирота, за время странствований с Руалдом разжился кое-каким багажом. Сейчас он пыхтел под ним. Ещё нёс своё оружие – дротик. Антон сжалился, разгрузил его на один узел.

Когда с ладей сняли тяжести, воины без щитов, копий и секир, но при остальном оружии вошли в воду. Короткая команда – и первая ладья выползла на берег. Удивительно было видеть тёмное, поцарапанное, покрытое водорослями корабельное днище.

За каждой ладьёй шли дружинники с грузом, снятым именно с этого корабля. Антон