Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

– Что ж, вероятно, ты права, – вслед ей произнес старичок. – Трудолюбие – это хороший учитель, а на деньги, сколько их у тебя ни есть, счастья, как мне, увы, хорошо известно, не купишь.

И маленький седой джентльмен вытащил из кармана руку, взяв оттуда гораздо меньше денег, чем сперва намеревался.

«Какой странный!» – пронеслось в голове у девочки, которая не расслышала ни слова из разговора с лягушкой и только гадала, о чем это старичок так долго раздумывает.

Тут Джек как раз вышел на берег, и Марджори подбежала к нему, чтобы опять пристегнуть ремешок. Не слишком-то простая задача для детских ручек, тем более что пони предпочел бы щипать траву. Но девочка с задачей все-таки справилась, а потом, пригладив лошадке взъерошенную гриву, опять вежливо присела и отошла в сторонку, чтобы старый джентльмен смог продолжить путь.

– Спасибо, дитя, спасибо. Вот тебе кое-что для новой копилки. И удачи ей и тебе!

Он вложил ей в ладонь блестящий золотой доллар и, потрепав по румяной щечке, стремительно скрылся в облаке пыли. Роскошь подарка изумила Марджори. Он показался ей едва ли не целым состоянием. Она мигом представила себе ворох новеньких ситцевых платьев, стопку чистеньких учебников, и яркие шляпные ленты затанцевали перед ее мысленным взором. И долго еще продолжала она как завороженная любоваться монеткой, сиявшей на ее ладони.

Наконец Марджори с торжеством опустила доллар в трубу копилки, убедилась, прижав к ней глаз, что сокровище благополучно приземлилось на пол домика, и вновь глянула на ручей. Вода оказалась мутна от поднятого повозкой ила, и на берегу виднелись отчетливые следы колес. Ну а если бы потребовался свидетель, то вот она, лягушка, снова восседает на плоском камне. И настолько она сейчас походила на маленького старого джентльмена с блестящими глазами, облаченного в бутылочно-зеленый сюртук и крапчатые брюки, что девочка, захлопав в ладоши и засмеявшись, воскликнула:

– Я буду играть, будто это брауни, а монетка моя счастливая! Ой, как же весело!

И, гремя своей новой копилкой, как кастаньетами, она помчалась к крыльцу.

Дома она рассказала обо всем бабушке, а затем схватила корзинку и нож и побежала собирать головки одуванчиков – настолько хотелось ей как можно скорее увеличить свой капитал. И на лугу она так увлеклась делом, что не отрывала глаз от земли, пока вдруг совсем рядом с ней не пронеслось нечто, похожее на огромную белую птицу. Девочка услышала мелодичный смех, обернулась, и ноги у нее подкосились от изумления, так что она едва не села на траву. И еще бы ей было не изумиться, если она увидела никакую не птицу, а крохотную леди, державшую над головой большой зонтик.

«Существуй феи взаправду, я точно подумала бы, что это одна из них!» – промелькнуло в голове у Марджори. Она ведь помнила бабушкину сказку, да к тому же ей было известно: в день рождения человека иногда ждут настоящие чудеса.

Подняв глаза, внезапно увидеть посреди луга, где никто никогда не бывал, кроме коров и кузнечиков, прекрасную даму с ярко сияющими глазами, в белоснежной одежде и под зонтиком, очень напоминающим большой желтый гриб… это действительно смахивало на что-то эльфийское. А изящная палочка у нее в руках весьма походила на волшебную.

Прежде чем Марджори успела еще сильней удивиться, вновь раздался мелодичный смех, в воздух взметнулось нечто, напоминающее белое облачко, и незнакомка, указывая на него, воскликнула:

– О пожалуйста! Не была ли бы ты любезна поймать мою шляпу, пока ее окончательно не унес ветер?

Корзина и нож моментально упали на землю, а Марджори устремилась в погоню за шляпой, думая на бегу: «Нет, это все же не фея. Иначе вернула бы шляпу сама, а не просила помощи у простого смертного ребенка».

Шляпа, однако, казалась заколдованной, так что ни быстроногой Марджори, ни прытким кузнечикам никак не удавалось ее поймать – к удивлению коров и даже маргариток, которые отчего-то тоже заинтересовались погоней. Шляпка ото всех уворачивалась, потому что ветер сегодня расшалился и увлекся этой игрой. Марджори все бежала да бежала и вдруг услышала, как маленькая леди распевает песенку принцессы из сказки про Девочку-Гусятницу:

Ветер, ветер, поднимись сильнее вмиг,

Чтобы прядь волос мне Кюрдхен не отстриг.

Шляпу, ветер милый, с Кюрдхена сорви,

По долам и по горам ее неси.

Пусть подольше погоняется за ней.

Убери его ты от меня скорей.

Марджори одолел такой хохот, что она упала в заросли клевера. И только она смогла отдышаться немного от смеха, как ветер, словно раскаявшись, позволил длинной вуали, прикрепленной к шляпке, зацепиться за колючий куст ежевики. Девочка подскочила и схватила наконец беглянку.

– Спасибо тебе большое, – поблагодарила леди. – А теперь посмотри-ка, что у меня здесь.

Доверчиво подойдя вплотную к маленькой женщине, Марджори увидела раскрытый альбом с рисунком, который привел ее в полное изумление. Потому что на нем были очень искусно изображены ее собственный домик и она сама, стоящая на крыльце. Нет, тут уж точно без волшебства обойтись не могло.

– Ой, как красиво! Тут и Роувер. И мой котенок. И малиновки. Как у вас так получилось, мэм? – изумленно взирала на палочку в руке незнакомки Марджори.

Теперь она уже ясно видела, что это не палочка, а кисть. Но ее детским глазам все равно представлялось подлинным волшебством изображенное с ее помощью на листе бумаги.

– Скоро попробую объяснить тебе, – ответила белая дама, – но сперва скажи, все ли в этой моей картинке ты считаешь правильным и естественным? Дети ведь подмечают многое из того, что взрослым не видно, – добавила леди, явно польщенная бесхитростным восхищением девочки.

– Домик наш в точности как настоящий, только гораздо красивее. На самом же деле он ветхий. Черепичная крыша и мох на ней вышли у вас очень нарядными, но на самом деле крыша прохудилась и протекает. И крыльцо разваливается. Просто дыра тут не видна, потому что ее прикрывают розы. И платье мое давно уже выцвело. Ох, если бы и оно, и домик действительно стали такими же, как вы их нарисовали! – вздохнула девочка.

Леди, слушая Марджори, добавляла и добавляла картинке яркости. А когда она наконец подняла глаза, то некий свет, куда более теплый и мягкий, чем солнечный, озарил ее лицо, а веселый голос зазвучал как пение птицы:

– Лето не может продлиться вечно, дитя мое, но если мы постараемся, то и сами сможем сотворить хорошую погоду. Благодаря мху, и розам, и мягким теням домик