Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Тони, знавший не понаслышке, до чего хороши бывают пускай даже немного подгоревшие на костре консервированные бобы, если к ним прилагается сухая ржаная лепешка. Две недели в горах он, можно сказать, только тем и питался.

– Я заметил в сарае большую канистру жидкого мыла. Может, сгодится с вашими маринадами? – усмехнулся Боб, готовый, кажется, сейчас съесть самый большой маринованный огурец на свете.

– Вот ты смеешься, а моя мама знала одну старушку, которая ела мыло и крем для улучшения цвета лица, – проговорила Элис с таким видом, будто и сама не отказалась бы теперь от этого отвратительного блюда.

Мальчики встретили ее слова хохотом, но Марк, как гостеприимный хозяин, почувствовал себя обязанным что-нибудь предпринять.

– Давайте-ка, пока свечи еще не погасли, отправимся на поиски съестного! – бодро воскликнул он. – Нечего тянуть до тех пор, пока станет темно. Так что вперед, Боб. Твой нос-то уж точно учует любую еду!

– Не подожгите дом. И дров еще принесите, после того как вернетесь из подвала. Тогда у нас хоть от камина светло будет, – сказала Гвен, сожалея, что все они сейчас не спят у себя дома в уютных и теплых постелях.

Экспедиция мальчиков сопровождалась громким топотом, хлопаньем дверей и – оглушительным криком. Что-то грохнуло, покатилось вниз, и по дому пронесся раскат оглушительного дружного хохота. Это Боб, слишком резко и слишком далеко сунув свой длинный нос в темноту кладовой, чтобы получше унюхать еду, потерял равновесие и скатился кубарем по ступенькам.

Вернулись юные джентльмены пыльными и облепленными паутиной, но – с грузом трофеев. Марк нес фонарь и доску. Тони – большой деревянный ларь и жестяное ведро. Боб нежно обнимал банку с маринованными овощами и забытый на дальней полке кладовой стаканчик джема.

– Мука, маринованные овощи, джем и доски. Хороший набор. И что нам прикажете с этим делать? – развеселились девочки.

– Кукурузные лепешки, – ответил Марк. – Кто из вас умеет их печь?

– Только не я, – гордо вскинула голову Рут. – Кокосовое печенье – еще куда ни шло, но вот лепешки…

– А я умею делать лишь хороший чай и тосты, – подхватила Элис.

– А я вообще ничего не умею готовить, – развела руками Гвен, все усилия которой были направлены исключительно на достижение впечатляющих успехов во французском, немецком и музыке.

– М-да, маловато пользы от наших девчонок в час нужды, – констатировал Марк. – Ладно, Тони, давай-ка, что ли, мы с тобой рискнем покашеварить.

И, повернувшись спинами к юным леди, два вышеупомянутых джентльмена предоставили им возможность понаблюдать за своими трудами.

– У них ничего не получится без воды, – прошептала Рут.

– И без соли, – подхватила Элис.

– А без сковородки и подавно, – добавила Гвен.

И девочки высокомерно хмыкнули, предвидя, с какими неразрешимыми затруднениями сейчас столкнутся дерзкие мальчишки.

Юные джентльмены тем не менее оказались на высоте, действуя слаженно и уверенно. Для начала Марк подложил дров в камин. Тони в это время открыл банку с овощами, а затем, сбегав на улицу, принес полное ведро снега, который на огне немедленно превратился в воду. После этого повар Марк, добавив ее в муку, размешал сосновой щепкой получившуюся массу. Она вышла такой густой, что из нее оказалось возможным слепить лепешку.

Мальчики положили ее на доску, разровняли в камине угли и придвинули к ним свое изделие, чтобы оно испеклось.

– Все равно у них ничего не выйдет.

– Им нипочем ее не перевернуть, а значит, с другой стороны она останется сырой.

– Ну да, а значит, и несъедобной.

Но сколько бы мрачных прогнозов ни строили девочки, явно стремясь таким образом взять реванш за отсутствие у самих себя кулинарных навыков, лепешка успешно пеклась. Тони в нужный момент ловко перевернул ее своим перочинным ножом, а затем – румяненькую, с пылу с жару, обмазав предварительно джемом и разрезав на порции, – пустил на старом географическом атласе по кругу.

– Ох, как же вкусно! – только и слышалось из жадно жующих ртов.

Следом были испечены еще две лепешки, которые для разнообразия съели с маринованными овощами. Ну а потом вполне сытая и благодарная Марку и Тони компания снова задумалась о ночлеге.

– Думаю, Пат просто-напросто добрался до дома и доложил, что на даче полный порядок. Мама, конечно, уверена, что уж одну-то ночь мы здесь точно можем провести, а утром за нами непременно приедут. Так что, Гвен, кончай волноваться и лучше вздремни.

Сестре его беззаботное предположение показалось сомнительным, но, так как добраться сейчас без лошадей до города они все равно не могли, ей оставалось лишь устроить, по возможности удобно, всех на ночь.

Предметов, в которые можно было укутаться, оказалось много. Девочки угнездились в трех больших креслах. Боб и Тони, накрывшись шубой Пата, сразу захрапели, как усталые охотники. Марк уселся возле камина, вызвавшись следить за огнем, но через десять минут голова его опустилась на согнутые колени, и он уснул. Не спалось одной только Гвен. Кресло она себе оставила самое неудобное и теперь ворочалась в нем, поглядывая на пламя в камине, считая оставшиеся до утра часы и недоумевая, отчего за ними никто так и не приехал.

Ветер завывал с прежней яростью. Снег бился о ставни. Крысы скреблись между стен. На крышу время от времени с громким стуком падали ветки, сорванные порывами вихря с деревьев. Гвен устала, но взбудораженное воображение не давало ей заснуть, то рисуя всевозможные несчастья, которые могли приключиться с Патом, то напоминая леденящие кровь истории о призраках. И совсем уж ей сделалось не по себе, когда она вдруг подумала: «А не в такую ли именно ночь была ограблена дача наших соседей?»

Гвен, содрогнувшись, спрятала лицо в ладони. Охвативший ее страх был настолько силен, что девушке захотелось разбудить Марка. Но, не позволив себе подобного малодушия, она предпочла успокаивающий счет от одного до тысячи. Это и впрямь помогло. В какой-то момент она даже задремала, но – беспокойно. Потому что ей тут же приснилось, будто всю их компанию унесло на айсберге, где к маленькому Гасу начал подкрадываться, хищно разинув пасть, белый медведь. «Какая хорошая собачка!» – обрадовался мальчик и побежал медведю навстречу с намерением погладить.

– Медведь! Мальчики! Спасите его! – возопила в панике Гвен и от собственного истошного вопля проснулась, никого больше, впрочем, по странности не разбудив.

Огонь в камине почти погас, из чего она сделала вывод, что сон ее был довольно продолжителен. Комнату заполнили тени. Буран, похоже, унялся. Дом окутывала тишина. Поэтому звук, раздавшийся снаружи, донесся до Гвен совершенно отчетливо и очень ее напугал. Кто-то тихонько крался по черной лестнице.

Гвен была совершенно уверена, что все внешние двери дома заперты. Никто из спящих со своих мест